Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 12 – Екатерина Котлярова

На языке тысяча слов. Я ненавижу эту женщину. Презираю. Но молчу. Покорно молчу, потому что живу в её доме. Потому что она кормила меня, когда я только родила. И даже няню нанимала, чтобы она сидела с Владом, когда я училась и работала. Я всё ещё завишу от неё материально. Была бы я одна, давно бы ушла, громко хлопнув дверью. Но все деньги уходят на лекарства. Лечим мы одно, а гробим другое. Зарплата уходит только на лечение.

Поэтому я молча поднимаюсь и ухожу наверх.

Я плетусь домой, едва переставляя ноги.

Я устала. Безумно сильно устала. Я вижу, как тяжело Владу. Лекарства. Процедуры. Обследования. Вместо счастливого детства и игр с друзьями он почти постоянно пропадает в больницах.

Он родился раньше срока из-за того, что меня сбила машина. Его едва спасли. Он всегда часто болеет. Но полгода назад диагноз убил меня. Рак.

Я подхожу к забору дома, смотрю на особняк. Холодный. Безжизненный.

Я ненавижу этот дом. Ненавижу район. Я мечтаю о небольшой квартире с уютной кухней, где мы с Владом будем выращивать цветы на подоконнике. Где мы не будем зависеть ни от кого.

Я склоняюсь над сумочкой, чтобы достать ключи. И вскрикиваю испуганно, когда на плечи ложатся чужие руки.

Я не успеваю опомниться, как оказываюсь прижатой к бетонной стене спиной. Оказываюсь в положении полной беспомощности.

Александра

Я вскидываю глаза и в свете фонаря узнаю плечистую фигуру Романа. Взволновано вздыхаю. Чувствую запах его туалетной воды. Волнительный. Приятный. Кружащий мою голову и бьющий под коленные чашечки.

Все мысли вмиг покидают голову. Я забываю обо всём на свете. О проблемах. О планах. Да я даже сейчас ответить не смогу, как меня зовут внятно.

Этот мужчина слишком странно влияет на меня. Излишне странно.

Моё тело реагирует на него. Тянется к внушительной фигуре, будто так и должно быть. А его запах знаком. Знаком настолько, что я прикрываю глаза и втягиваю его вновь и вновь, судорожно пытаясь вспомнить, где я его могла почувствовать раньше. Я знаю каждую нотку, каждый подтон.

— Так ты ничего не хочешь мне сказать, Воробьёва? — хриплый голос раздаётся над головой.

Горячее мужское дыхание опаляет лоб и переносицу. Волнует. Дрожь проходит по всему телу. По рукам и спине. Концентрируется на затылке.

— Я? Простите, я не понимаю, — выдыхаю, встретившись с внимательным взглядом.

Я скорее угадываю, чем вижу, что он смотрит на меня. И отчего-то прекрасно знаю, как он смотрит. С каким выражением на лице. Каким взглядом.

Всё мне кажется до боли знакомым. Будто всё это я уже проходила. Будто Рома уже прижимал меня так к этому самому забору. Будто уже смотрел сверху вниз, сжимая пальцами плечи.

— Как это у тебя получается, Воробушек, делать такой невинный вид, когда испоганила другому жизнь?

В голове щёлкает. Он заметил меня в кабинете. Понял, что я отправила с той флешки данные. Приятная дрожь сменяется ознобом. Меня начинает потряхивать от страха и обречённости.

Напряжение дня даёт о себе знать потоком слёз.

— Простит-е, — всхлипываю сквозь рыдания. — Простите меня. Я не хотела. Меня заставили. Я была вынуждена.

Я чувствую внимательный взгляд мужчины на своём лице. Мне кажется, что его пальцы сейчас не сжимают мои запястья, а скользят по щекам, смахивая слёзы. Я слышу, как он скрепит зубами. Чувствую, как сильно он злится. Как трясёт его от ненависти.