Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 14 – Екатерина Котлярова

Знаю, что завтра всё точно не станет лучше. Верить в чудо я давно перестала. А ждать плохого просто устаёшь и бездумно плывёшь по течению. Я проваливаюсь в сон мгновенно, едва забираюсь под одеяло.

Роман

Чёртова девчонка! Как? Как только у неё получается так убедительно лгать? Эти слёзы в глазах. Эта дрожь.

Я не знаю, зачем я поехал к её дому. Стёпа сказал, что она живёт с матерью. И после работы я поехал по знакомому маршруту. Остановился у знакомого дома. Наблюдал за огнями в окнах. И сидел. Сидел, как преданный пёс и чего-то ждал.

Её? Возможно. Самому признаваться в этом крайне тяжело.

Как и осознавать тот факт, что я так же не переношу её слёзы, как и восемь лет назад. Что готов собрать их губами. Вжать в себя и успокоить.

Бью ладонями по рулю и в бешенстве скриплю зубами.

Ненавижу её! Ненавижу себя за эту слабость. За эту готовность прощать и оправдывать. За то, что, зная её насквозь, как облупленную, всё равно ведусь на этот дешевый спектакль.

Восемь лет! Восемь лет прошло, а я снова у её дома, как привязанный. Как будто какая-то невидимая цепь тянет к этому месту, к этому дому, к этой проклятой девчонке.

Вжимаю газ в пол и еду домой, жалея лишь одного — забыться и вытравить девчонку из памяти.

Александра

Следующий день в точности повторяет все предыдущие — будильник, завтрак, больница, работа. Я сижу за своим рабочим местом, бездумно выполняю свою работу.

Аппетита нет. Даже сил на то, чтобы подняться и налить себе кофе, нет.

В голове мысли не о сыне. А о Романе. И моих странных воспоминаниях. Или фантазиях. Сегодня я прошла на работу без препятствий. Никто меня не остановил. И никто косо не смотрел. Значит, мужчина вчера злился не по причине слива данных.

Тогда в чём дело? Что нас могло связывать? Или кто?

Когда после обеда ко мне подходят двое мужчин и просят с ними куда-то пройти, я не сразу понимаю, что происходит. Меня силой подхватывают под локти и бесцеремонно тащат к лифтам.

Лишь спустя несколько минут, когда на этаже нас встречает мужчина в одежде секьюрити, я понимаю, что меня вычислили. Теперь сомнений точно нет.

Я начинаю рыдать. От страха и отчаяния. Владу теперь не помогут. А что если сейчас ему что-то сделают, пока я здесь? Что если они узнают, что меня поймали и тогда причинят вред моему сыночку?

— Пустите! Отпустите меня, — вырываюсь, ору.

Даже пытаюсь кого-то укусить. От страха и отчаяния, что с Владом что-то произойдёт.

Но меня впихивают в кабинет, чтобы в то же мгновение на моих плечах сомкнулись сильные и уже знакомые руки. Они смыкаются с силой, как капкан. И должны напугать. Повергнуть в ужас. Но почему-то я вновь чувствую защиту. Мне кажется, что всё должно быть непременно хорошо. Потому что этот мужчина рядом.

— Что, Воробьёва, снова решила нагадить? — его голос пропитан ядом и горечью.

— Простите, — выдавливаю из себя, захлёбываясь рыданиями. — Простите. Я не могла никак иначе.

Я замечаю Миру, которая торопливо выдвигает для меня стул и помогает сесть. Мне настолько тяжело на неё смотреть, что я закрываю лицо ладонями.

— Объяснись, пожалуйста, — мягко и терпеливо просит девушка.

В её голос не слышу осуждения или злости. Только сочувствие.

— Влад. Мой Влад болеет. У него рак. Ему нужна пересадка костного мозга. Я устроилась сюда, чтобы накопить на операцию. Неделю назад его состояние ухудшилось. А вчера, когда я зашла в туалет на работе, кто-то напал на меня. Мне надели мешок на голову, зажали рот и сказали, что делать. Я должна была отправить данные с компьютера Мирославы Юрьевны. Мне сказали, что если я не сделаю этого, то тогда Влад… Они Влада…