Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 2 – Екатерина Котлярова

Лифт останавливается на нужном этаже. Пропускаю девушку вперёд, впиваясь взглядом в профиль. Знакомый до боли в грудной клетке. Знакомый до каждой чёрточки. Зацелованный губами.

Таких совпадений просто не бывает. Не может быть.

— Саша, — окликаю хриплым чужим голосом.

— Да?

Оборачивается. Смотрит на меня огромными наивными глазами оленёнка. В них немой вопрос и ни грамма узнавания.

Она повзрослела. Стала ещё красивее, чем я её помню.

Голубые глаза смотрят настороженно. В них я вижу тоску и боль, будто что-то тяготить девушку.

— Воробьёва, — сиплю, делая шаг к ней навстречу.

— Да, — кивает, отступая от меня.

Она пугается. Озирается по сторонам. Ищет пути отступления. Но бежать поздно. И некуда. Я знаю каждый уголок этого офиса. И сейчас мне необходимо понять, что Воробьёва здесь делает. Какого чёрта она пришла сюда?

Восемь лет прошло с нашей последней встречи. Восемь лет я пытался вытравить её из памяти и из сердца.

— Что ты здесь делаешь, Воробьёва? — цежу сквозь зубы, надвигаясь на перепуганную девушку.

Раньше я бы поверил в то, что она испугалась. Раньше я верил всему, что она говорила. Готов был на брюхе ползти за ней хоть на край света. Только бы она смотрела наивными голубыми глазами с длинными стрелами чёрных ресниц. Только бы робко улыбалась и прикасалась тонкими пальчиками. Только бы во взгляде плескались обожание и нежность.

— Я здесь работаю, — Саша вскидывает руку и пальцами вцепляется в ворот своей голубой рубашки.

Её любимый цвет. Я помню. Оттеняющий небо её глаз.

— Как давно? — я сокращаю между нами расстояние, не отдавая себе отчёта в том, что творю.

Я должен держаться как можно дальше. Должен развернуться и уйти. Она уже испортила мне жизнь. Раздробила меня на мелкие части. Предала.

Но я не в состоянии контролировать собственное тело. Ноги несут к ней. Преодолеваю жалкое расстояние, разделяющее нас. Нависаю над ней. С жадностью втягиваю запах волос.

Воробьёва спиной вжимается в стену позади. Смотрит с испугом и непониманием. Смотрит так, будто совсем не узнаёт. Не помнит.

Будто забыла, что шептала когда-то о любви. Будто никогда не жалась ко мне доверчиво.

— Полторы недели, — Саша опускает взгляд в пол и вжимает голову в плечи.

Она снова напоминает мне замёрзшего воробья, которого хочется спрятать за пазуху и согреть. Воробьёва. Воробушек. Мой Воробушек, оказавшийся змеёй.

— Извините, пожалуйста, — вскидывает на меня взгляд и поджимает решительно губы, выглядя при этом донельзя напуганной, — я что-то сделала не так?

— А ты не помнишь? — хмыкаю, сощуривая глаза.

— Вы меня извините, но мы не знакомы. Возможно, я обидела чем-то.

Волна ярости накрывает с головой. Как удобно сделать вид, что меня не помнит. Хлопать глазами, будто всё в порядке. Я кладу ладони на стену, по обе стороны от её головы. Запираю её в клетку из рук.

— Обидела, девочка. Очень обидела, — с хрипом выдавливаю из себя. — Может, тебе стоит напомнить?

— Я… — её голос от испуга срывается. — Объяснитесь! — вскидывает вдруг подбородок.

— Что здесь происходит? — слышится за спиной женский голос.

Оборачиваюсь. Вижу секретаря Калинина. Девушка напряжённо смотрит на нас, не понимая, что происходит. Я криво усмехаюсь. Возвращаю всё своё внимание к перепуганному лицу Воробьёвой.