Онлайн книга «Двойной подход для Пышки»
|
Паша фыркает: — Не драматизируй. Я оступился один раз. Один! Любой мужчина может. А ты раздуваешь из мухи слона. И вообще... — он подходит ближе, его одеколон окутывает меня удушливым облаком, — ты же знаешь, у нас все было хорошо, когда ты не... — Когда я не ела после шести? — перебиваю. — Когда молчала, втягивала живот и улыбалась? Когда делала вид, что мне не больно? Мама прижимает ладонь к сердцу: — Анечка, умоляю! Зачем ворошить прошлое? Все позади. Выходи за него замуж. Успокоишься, поймешь, что это просто... — она машет рукой в воздухе, — эмоции, обиды. Жизнь — это не сказка. Все мужчины изменяют! Так устроен мир! Главное — семья, дети, стабильность! — "Все мужчины изменяют", — повторяю шепотом, и внутри что-то тихо ломается, как тонкий лед под ногами. — А я должна терпеть? Потому что у меня не модельная внешность? Потому что кому я такая нужна? — смотрю прямо в глаза Паше. — Знаешь что? Мне больше не нужно быть нужной любой ценой. Я люблю другого. И даже если бы не любила — за тебя замуж не пойду. Его усмешка соскальзывает с лица: — Какого другого? Назови имя. Где он? Почему не здесь? — он надувается, как воздушный шар. — Потому что его нет. Ты меня провоцируешь. Хочешь унизить. Вечно ты со своими комплексами: "я некрасивая", "я толстая"... — он смеется сухо, как шуршание старых листьев. — Накрутила себя — и теперь она "любит другого". Прислоняюсь спиной к холодильнику. — Я любила тебя, — говорю тихо, как признание самой себе. — Пока ты не растоптал эту любовь. И да, я теперь люблю другого. Потому что с ним я не считаю каждую калорию, не прячусь и не прошу разрешения быть собой. С ним я — живая. А с тобой была призраком. Мама резко встает: — Хватит! — ее голос становится жестким, как мерзлая земля. — Прекрати сейчас же. Призрак ты или нет — все это глупости. У него работа, перспективы, он пришел к нам как мужчина, а ты... — она кивает на Пашу, — ты опять за свое. Вечно у тебя драмы! Неблагодарная! Он же извинялся! — Слова, — отвечаю. — Только слова. А потом все повторялось. И знаешь, мама, — поднимаю на нее взгляд, — я не обязана проживать твой сценарий. Не обязана повторять твои "терпи" и "надо". — С ума сошла! — она хватается за сердце, шарит по столу, находит пузырек с таблетками. — Отец! Паша, скажи ей! Паша подходит еще ближе, его пальцы нетерпеливо подрагивают: — Слушай, — голос становится бархатным, — без истерик давай. Взрослей уже. Я сказал — забыли. Ты забудешь, я забуду. Станешь нормальной женой, приведешь себя в форму, и заживем как люди. Не идут тебе эти... феминистские замашки. Внутри вспыхивает ровный, чистый гнев. Расправляю плечи: — Это не "замашки". Я — человек. И я не стану "нормальной женой", если норма — это молчать, когда больно, и улыбаться, когда унижают. Я не кукла. Я не вернусь. У мамы на глазах появляются слезы — тяжелые, материнские, но в них нет жалости ко мне. Только страх перед мнением других. — Аня, — шепчет она, — как же так? Мы же договорились... Платье уже можно выбирать... Что люди скажут? — Пусть говорят, — улыбаюсь спокойно. — Я слышала и хуже. Да, Паш? Паша теряет терпение: — Да кому ты нужна? С твоими закидонами... Думаешь, кто-то еще будет терпеть? Спустись с небес на землю. — Я уже на земле, — отвечаю. |