Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 55 – Екатерина Мордвинцева

— Самовлюблённый.

— Наблюдательный.

Я засмеялась.

— Приезжай сегодня вечером. Я приготовлю ужин. Настоящий, не пельмени.

— Не обещай много.

— Увидишь.

Он приехал. С цветами — снова полевыми. Я поставила их в банку на подоконник, рядом с теми, первыми.

Мы ели пасту с креветками — я разорилась, но оно того стоило. Пили вино — дешёвое, но вкусное. Говорили ни о чём. Смеялись. Целовались — теперь уже не зло, а нежно, с предвкушением.

— Юля, — сказал он, когда мы сидели на диване. — Я хочу, чтобы ты знала. Я не буду врать тебе. Не буду скрывать, что опасно. Но я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности.

— Я знаю.

— И ещё... — он запнулся. — Тот парень, Костя. Я проверил его. Он должен трём людям, у него проблемы с наркотиками. Он искал не тебя — он искал, у кого занять денег. Ты для него была просто вариантом.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть информаторы. — Он посмотрел на меня. — Ты не обиделась?

— Нет. — Я взяла его за руку. — Но в следующий раз, если хочешь что-то узнать — спроси у меня. Не надо проверять людей за моей спиной.

— Договорились.

Мы сидели, смотрели на огни ночного города за окном. Я положила голову ему на плечо. Он обнял меня.

— Страшно? — спросил он.

— Нет. А тебе?

— Мне всегда страшно. Но с тобой — меньше.

— Это потому что я даю тебе валерианку, — усмехнулась я.

— Нет. Потому что ты — моя валерианка. Успокаиваешь лучше любых таблеток.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Ты становишься поэтом.

— Ты плохо на меня влияешь.

— Это хорошо?

— Это лучшее, что со мной случалось.

Он поцеловал меня. Долго, медленно, так, что мир исчез. Остались только его губы, его руки, его дыхание.

В ту ночь мы стали ближе, чем когда-либо. Не только телом — душой.

Я любила его. И он любил меня. И никакие правила, никакие сделки, никакие «не влюбляться» не могли это изменить.

Даже если завтра придёт беда — сегодня у нас есть этот вечер. Этот поцелуй. Эта тишина.

Этого достаточно.

После того вечера, когда мы впервые поцеловались не зло, а нежно, что-то изменилось. Мы перестали притворяться. Перестали играть в «мы просто по сделке». Мы стали парой. Странной, нелепой, опасной — но парой.

Он приходил ко мне почти каждый вечер. Мы пили чай, слушали музыку, читали друг другу вслух. Я перевязывала его раны — их становилось меньше, он стал осторожнее. Или просто везло.

Но самое интересное происходило, когда мы выбирались «в свет».

— Куда хочешь пойти? — спросил он как-то, когда мы сидели на его диване, и я листала ленту в телефоне. — В кино? В ресторан?

Я посмотрела на него с удивлением.

— Ты хочешь пойти в кино? Среди людей?

— А что? Я не кусаюсь. — Он усмехнулся. — Только если попросят.

— Ты боишься, что тебя узнают.

— Боюсь, что узнают тебя. Рядом со мной. — Он взял мою руку. — Поэтому я спросил. Может, ты хочешь куда-то, где нет толпы.

Я задумалась.

— А ты что любишь? Кроме читать книжки и поливать фиалку?

Он помолчал.

— Стрелять люблю.

— Что, прости?

— Стрелять. Из пистолета, из автомата. Это успокаивает. — Он посмотрел на меня. — Хочешь, покажу?

Я должна была испугаться. Нормальная девушка испугалась бы. Но я была Юлей, которая сунула валерианку в рот раненому бандиту. Я кивнула.

— Покажи.

* * *

Стрельбище находилось за городом, в старом заброшенном цехе. Там не было табличек, не было охраны — только бетонные стены, мишени, нарисованные краской на листах фанеры, и запах пороха, въевшийся в стены.