Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 24 – Ксения Маршал

Мамочки, о чем он? Какое сладенькое? Или он совсем не о еде, а о?..

Волна злости прошивает тут же, перетряхивая и возвращая мозги на место. Руки сами сжимаются в кулаки.

— Да как вы смеете предлагать мне такое! — взвизгиваю и, действуя на голом инстинкте луплю Хрусталева по лбу.

Так получается, что в моих пальцах зажата лопатка, и получает Демид сильнее, чем хотелось бы. Гулкий звук удара резонирует с моим тихим испуганным «ой»…

* * *

Демид

Ничего не могу с собой поделать. Так и тянет к Пчелкиной. А после того, как имел честь полюбоваться ее ножками и пощупать вволю, тем более. Всю ночь ворочался и долбаные сны из категории только для взрослых смотрел. Не выспался, ясное дело.

Думал, на кухне освежиться, потом в бассейне пар спустить, а тут она. Вся такая розовенькая с утра, домашняя, с детьми у плиты крутится. Еще и юбочку свою вчерашнюю нацепила, словно специально напоминая.

Вот как тут себя в руках держать? Только присутствие сыновей и сдерживает. Иначе была бы уже Пчелкина в моей спальне, а не на кухне аппетитной задницей вертела.

Хотя удивительно, конечно, что меня так сразу с нее повело. Жил себе, жил, женщин много видал, но ни на одной не клинило. А тут — р-р-аз! — и в самое нутро. Хотя мне еще дед говорил, что мы, Хусталевы, однолюбы. Потом отец то же самое упоминал. Пришло мое время проверить семейное поверие.

Не удерживаюсь, зажимаю Пчелку. Несу какую-то пургу про кофе, а сам ее мягким податливым телом в руках наслаждаюсь. Вдыхаю сладкий медовый аромат, идущий от светлых шелковых волос и кожи. Кайфую. Немного теряю связь с реальностью.

Приводит в себя неожиданный удар по лбу и возмущенный придушенный визг:

— Да как вы смеете предлагать мне такое!

Ой! Ой-ей-ей-ей-ей! Что же я наделала, а? И кто меня под руку толкал? И главное — что теперь будет?..

Паникую, глядя, как опасно темнеют глаза Хрусталева. Хотя, казалось бы, куда уж темнее. Но теперь они и вовсе провалами становятся.

— А чего я такого предложил, Пчелка? — опасно прищуривается он. — Поясни.

— Вы… — задыхаюсь от смеси страха и возмущения. — Вы! Да вы!.. При детях! — под конец уже пищу сдавленно.

Демид меняется в лице. У меня даже получается четко уловить момент, когда ему в голову приходит какая-то мысль. Он сам весь подбирается, выжидает долю мгновения, а затем делает резкий рывок.

Р-раз! — и я уже болтаюсь на его широком плече головой вниз.

Два! — и его обжигающая ладонь припечатывает мне по мягкому месту. А потом так и остается там лежать, придерживая.

Три! — и этот ненормальный варвар начинает нести меня куда-то.

— Идем, побазарим вдали от детских глаз, раз уж ты так за них переживаешь.

— Н-не надо, — хриплю из последних сил. Сжимаюсь вся от диких предположений, что Хрусталев задумал в моем отношении. В его голову ведь что угодно прийти может! И не стоялось же мне смирно, руки распустила. Совсем с ума сошла на нервах, дурочка. — Ну пожалуйста… Я больше так не буду! — едва не хнычу.

— Надо, Пчелка, надо. Парни, следите за тестом, вы за старших по кухне, — бросает он на ходу близнецам. — А я пока отнесу Настю в кладовку, ей нужно подходящую сковороду выбрать.

— Холошо, пап, — мальчишки на удивление покладистые.

Хотя, судя по тому, как щедро они начали добавлять в тесто всякие орешки и крошить печенье, им вообще не до внешних раздражителей в лице меня и Демида. Ну и хорошо, хотя бы детской психике травмы не нанесем, про свою я уже и не думаю.