Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 50 – Ксения Маршал

«Вот ведь гадина ядовитая!» — вспыхиваю тут же. Обычно я спокойно отношусь к замечаниям по поводу внешности, не всем же быть моделями и глянцевыми красотками. Вполне обычная, человеческая внешность тоже имеет место быть. Да, между прочим, таких, как я, большинство! Но отчего-то именно эта прилизанная, сделанная хирургами и косметологами знакомая Хрусталева выводит из себя. Фигура у нее, может, и красивая, но все эти филлеры в лице выглядят неестественно и отвратительно.

Да и плевать! Мне вообще не хочется находиться рядом с этой неприятной фифой. Пускай Демид сам с ней общается, раз ему так нравится. А у меня даже повод имеется, чтобы свалить подальше. Пойду к детям, выполнять свои непосредственные обязанности няни.

Поднимаюсь со скамейки. Как вдруг мою руку перехватывает Хрусталев. Он показательно меня не отпускает.

— Ты попутала, Анжела, — сообщает мрачно дамочке.

Внимательно смотрю на Демида и понимаю, что он просто в бешенстве. Желваки ходят под скулами, челюсти плотно сжаты, глаза метают темные молнии. Будь у меня получше с фантазией, я бы вообразила, что это сам Зевс явился поквитаться со смертной.

Рот Анжелы некрасиво распахивается в удивлении. Огромные губищи выстроились в четкую «О», и теперь лицо дамочки слишком уж похоже на рыбье. Особенно если учесть выпученные в крайней степени удивления глаза.

— В смысле? — выдыхает она, поскрипывая на гласных.

— Никогда не уважал людей, которые делают поспешные выводы, — хмыкает Демид. — С такой идиотской привычкой они всегда попадают впросак. Если бы ты дала себе труд подумать или присмотреться чуть внимательнее, то поняла бы, что Анастасия никакого отношения к персоналу не имеет. Тебе следует извиниться перед ней.

По мне проходится колючий изучающий взгляд богатенькой фифы. Ощущения не из приятных, надо сказать.

— А кто она тогда? — Анжела напрочь игнорирует совет про извинения.

Считает, что признать передо мной вину, ниже ее великого достоинства?

— Моя женщина. И если ты планируешь продолжать жить в поселке в благоденствии и безопасности, советую все же признать вину и впредь следить за языком.

— Но это же… это не твой уровень, Демид… — дамочка шепчет задушено. Ее так разбирает, что она даже хватается пальцами за горло. Бедолага, такой шок испытать…

— Твое счастье, что я с бабами дел не имею, — Хрусталев поднимается со скамейки. Продолжает держать меня за руку, успокаивающе поглаживая пальцем по кисти, и нависает над побледневшей Анжелой. — Имейся у тебя муж, я бы уже с него спросил за твое поведение. А теперь сделай так, чтобы я больше никогда тебя не видел.

Я честно думала, что эта дамочка возмутится. Хотя бы попробует поставить на место распоясавшегося Демида. Но она лишь пищит что-то неразборчиво пару мгновений, а потом подбирается и вскакивает с места.

— Ариадна, Фелиция! — зовет визгливо, видимо, дочек. — Мы уходим!

Хоть девчонки чуть старшего возраста, чем наши близнецы, канючат и не желают прерывать веселье, им приходится уйти. Анжела, как паровоз, тянет их за руки и сквозь зубы обещает все кары небесные, если только они не начнут слушаться.

Отвратительная женщина. И все же…

— Зачем вы так? — интересуюсь тихо у Демида. — Не все ли равно на ее мнение?

— Во-первых, «ты», — поправляет он.