Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 79 – Екатерина Мордвинцева

— Я верю тебе, — сказала я.

Я вышла в гостиную. Села на диван, сложила руки на коленях. Сердце колотилось, как бешеное — но я не боялась. Потому что он был рядом. Потому что я сделала свой выбор.

Я вернулась. Я не сбежала. И теперь мы ответим за это вместе.

В дверь позвонили. Ветров открыл.

— Добрый вечер, — голос незнакомый, официальный, с металлическими нотками. — Андрей Сергеевич Ветров? У нас ордер на обыск. По заявлению гражданина Громова Дениса Сергеевича о похищении его жены, Ирины Сергеевны Громовой.

— Пожалуйста, — голос Ветрова был спокойным, даже приветливым. — Проходите. Смотрите что хотите. Я невиновен.

— Это мы проверим.

В гостиную вошли трое — в форме, с серьёзными лицами. Старший — капитан, лет сорока, с усталыми глазами и тяжёлой челюстью. Увидели меня.

— Ирина Сергеевна Громова? — спросил капитан.

— Да, — сказала я.

— Вы находитесь здесь добровольно?

— Да.

— Вас удерживают против воли?

— Нет.

— Вам угрожают?

— Нет.

— Вы хотите покинуть этот дом?

— Нет.

Капитан переглянулся с коллегами. Один из них — молодой, с бланком в руках — начал что-то записывать.

— Ирина Сергеевна, — капитан сел напротив меня, заглянул в глаза. — Ваш муж написал заявление о похищении. Утверждает, что вас держат здесь насильно, угрожают, применяют физическую силу. Что вы можете сказать?

— Мой муж — алкоголик и наркоман, — сказала я. Голос не дрожал. Я научилась не дрожать. — Он продал меня за долги. Андрей спас меня. Я живу здесь по доброй воле. Мы любовники. Я не хочу возвращаться к мужу.

— Вы готовы дать письменные показания?

— Да.

— Вы понимаете, что за ложные показания предусмотрена уголовная ответственность? Статья 307 Уголовного кодекса. До двух лет лишения свободы.

— Я понимаю, — сказала я. — И говорю правду.

Капитан вздохнул. Достал блокнот, начал писать.

— Расскажите подробнее. Когда вы переехали в этот дом? При каких обстоятельствах? Что вас связывает с гражданином Ветровым?

Я рассказывала. Спокойно, чётко, без запинок. Про Дениса — побои, унижения, голод, страх. Про долги — три миллиона семьсот тысяч, которые он проиграл в казино. Про то, как он продал меня — прямо сказал Ветрову: «Возьмите её в счёт долга». Про то, как я сама позвонила — не потому, что меня заставили, а потому что не могла больше жить в аду.

Ветров стоял у окна, скрестив руки на груди. Не вмешивался. Только смотрел — на меня, на полицейских, на свои руки, которые иногда сжимались в кулаки. Я знала, чего ему стоило молчать. Он привык всё контролировать. А здесь — не мог. Только слушать, как женщина, которую он любит, рассказывает чужим людям о своей боли.

— Гражданин Ветров, — капитан повернулся к нему, — вы подтверждаете слова гражданки Громовой?

— Подтверждаю, — сказал Ветров. — Она пришла ко мне сама. Я не держал её силой. У неё всегда была возможность уйти.

— И она не ушла?

— Она осталась. Потому что захотела.

Капитан посмотрел на меня, потом на Ветрова, потом снова на меня.

— Странная у вас любовь, — сказал он. — Бандит и жертва домашнего насилия. Но закон… закон не запрещает любить, даже если это странно.

Он закрыл блокнот, встал.

— Мы проверим ваши показания, Ирина Сергеевна. Если они подтвердятся — заявление вашего мужа будет признано ложным. Ему грозит уголовная ответственность за клевету. А вам… — он посмотрел на Ветрова, — вам, гражданин Ветров, советую быть осторожнее. За вами наблюдают. Не только мы.