Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 89 – Екатерина Мордвинцева

— Чтобы поставить точку.

Он посмотрел на меня. Долго. В его глазах было понимание — он знал, что такое ставить точку. Он делал это много раз. Но со мной — впервые.

— Пять минут, — сказал он.

Охранники вышли. Лось закрыл дверь. В подвале остались только я, Денис и запах плесени.

* * *

Мы остались вдвоём.

Денис сидел на полу, смотрел на меня снизу вверх. В его глазах была надежда — он думал, что я пожалею его. Что я заберу его с собой. Что я — его спасение.

— Ирка, — сказал он, — Ирка, прости меня. Я был дураком. Я люблю тебя. Я без тебя пропаду.

— Ты уже пропал, Денис, — сказала я. — Три года назад. Когда впервые поднял на меня руку.

— Я больше не буду, клянусь! Я завяжу, я найду работу, я…

— Не надо, — перебила я. — Не надо клясться. Не надо обещать. Я не верю тебе. И никогда больше не поверю.

Я села на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Не из жалости — из желания, чтобы он видел меня. Настоящую. Ту, которую он пытался сломать и не смог.

— Помнишь, как ты ударил меня в первый раз? — спросила я. — Я упала, ударилась головой о косяк. У меня была рассечена бровь, кровь текла по лицу. А ты сказал: «Сама виновата, не доводи меня».

Денис молчал. Отвёл глаза.

— А помнишь, как ты продал мою квартиру? Сказал, что это «инвестиция в наше будущее». Я верила тебе. Я была такой дурой, что верила.

— Ирка…

— Не перебивай, — сказала я спокойно. — Я три года молчала. Теперь моя очередь говорить.

Я выпрямилась, прошлась по подвалу. Стены были холодными, каменными — как моё сердце по отношению к этому человеку.

— Ты продал мою машину. Мои украшения. Мой блокнот с эскизами — за бутылку виски. Ты занял у бандитов три миллиона, а когда они пришли — спрятался за мою спину. Ты предложил меня в уплату долга. Ты бросил меня. А потом написал заявление в полицию, чтобы уничтожить человека, который дал мне кров и еду.

— Меня заставили! — всхлипнул Денис. — Те люди, конкуренты… они сказали, что если я не напишу, они убьют меня…

— Ты всегда кого-то боишься, Денис, — сказала я. — Сначала ты боялся потерять работу. Потом — что я уйду. Потом — что тебя убьют за долги. Ты всю жизнь боишься. И из-за этого страха ты делаешь подлости.

— А ты? — он вдруг поднял голову, и в его глазах блеснула злоба. — Ты не боишься? Ты живёшь с бандитом, который ломает пальцы людям. Ты спишь с убийцей. Ты…

— Я живу с человеком, который вытащил меня из дерьма, — перебила я. — Который не ударил меня ни разу. Который купил мне мольберт и краски, когда узнал, что я рисую. Который сидел у моей кровати, когда мне снились кошмары. Ты называешь это страхом? Я называю это любовью.

Денис замолчал. Его лицо исказилось — от обиды, от бессилия, от чего-то ещё, чему я не хотела давать имя.

— Ты стала жестокой, — сказал он. — Этот бандит тебя изменил.

— Нет, — сказала я. — Это ты изменил меня. Ты сделал меня слабой, испуганной, сломленной. А он помог мне стать сильной. Не изменил — вернул меня настоящую.

Я достала из кармана лист бумаги.

— Это заявление на развод, — сказала я. — Ты подпишешь его сейчас. Здесь. При свидетелях.

— А если я не подпишу?

— Тогда ты останешься здесь, — я обвела рукой подвал. — Навсегда. Ветров не убьёт тебя, но он может держать тебя здесь годами. Ты хочешь этого?

Денис посмотрел на стены, на голую лампочку, на бетонный пол. Понял.