Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 90 – Екатерина Мордвинцева

— Дай ручку, — сказал он.

Он подписал. Кривым, дрожащим почерком. Поставил дату.

Я взяла заявление, сложила, убрала в карман — туда же, где лежала веточка душицы. Прошлое и будущее рядом.

— Спасибо, Денис, — сказала я. — За три года ада. За то, что научил меня ненавидеть. За то, что показал, каким не должен быть мужчина.

— Ирка…

— Прощай, Денис. Навсегда.

Я вышла из подвала, не оборачиваясь.

Я не плакала. Не дрожала. Я была свободна.

* * *

Ветров ждал наверху, в кабинете.

Он сидел в кресле, сжимая в руке стакан с виски — не пил, просто держал. Увидев меня, поставил стакан на стол.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — я положила заявление на стол. — Он подписал. Теперь я не жена Дениса Громова. Я — никто.

— Ты — Ирина, — сказал он. — Просто Ирина. Та, кто выбирает.

— Та, кто выбрала тебя, — сказала я.

Он улыбнулся. Взял заявление, прочитал, положил в сейф.

— Завтра я отправлю документы в суд. Через неделю ты будешь свободна официально.

— А долги? — спросила я. — Денис должен тебе деньги.

— Денис больше ничего не должен, — сказал Ветров.

Он достал из стола пачку бумаг — долговые расписки, которые Денис подписал когда-то. Все до одной. Толстая стопка — свидетельство его алчности, глупости и падения.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он подошёл к камину. В камине горел огонь — Ветров приказал зажечь его сегодня утром, хотя на улице был ещё не вечер. Словно знал, что понадобится.

— Уничтожаю прошлое, — сказал он. — Твоё прошлое. Моё прошлое. Всё, что было до нас.

Он вынул первую расписку — самую старую, за которую Денис взял первый заём, ещё до нашей свадьбы. Показал мне.

— Семьсот тысяч, — прочитала я. — Он взял их на «подарок тебе». Обещал вернуть через месяц. Не вернул.

Ветров бросил расписку в огонь. Бумага вспыхнула, скрутилась, почернела.

Вторую расписку — на миллион двести.

— Это он взял, когда продал твою машину, — сказал Ветров. — Сказал, что это «инвестиция в бизнес». Проиграл в казино за два дня.

Ещё одна бумага в огонь. Пламя лизнуло край, цифры исчезли — три, два, ноль. Цена, которую назначили за мою свободу.

Третью — на два миллиона.

— А это после того, как он продал твою квартиру, — Ветров сжал бумагу, но не сразу бросил. Посмотрел на неё, на меня. — Ты знала?

— Догадывалась, — сказала я. — Но не хотела верить.

— Он использовал тебя, Ирина. Как вещь. Как банкомат. Как мусор.

— Я знаю.

Ветров бросил расписку в огонь. Пламя взметнулось выше — словно радуясь новой пище.

Четвёртая, пятая, шестая. Каждая — с комментарием. Каждая — с историей предательства. Я смотрела, как огонь пожирает цифры, подписи, долги. Как исчезает цена, которую назначили за мою жизнь.

Последняя расписка — на три миллиона семьсот тысяч. Та самая, из-за которой всё началось. Та, которая привела меня в этот дом, к этому человеку, к этой жизни.

— Эта — особенная, — сказал Ветров, держа её в руках. — Она привела тебя ко мне.

— Спасибо ей, — сказала я.

— Я не благодарю долги, — он усмехнулся. — Я благодарю судьбу. Которая привела тебя.

Он бросил последнюю расписку в огонь. Пламя взметнулось, загудело, затанцевало — как будто праздновало победу.

Я стояла и смотрела, как горит моё прошлое. Как исчезают унижения, страхи, боль. Как пепел оседает на дне камина.

— Зачем? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Это же деньги. Большие деньги.