Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 99 – Екатерина Мордвинцева

— Привет, — говорит он, закрывая дверь.

— Привет, — я выхожу из-за стола, подхожу к нему.

Он обнимает меня — крепко, но осторожно, как будто я могу разбиться. Я чувствую его запах — больше не бергамот и табак, а хвоя и осенний воздух. И душица — наша душица, которая теперь растёт везде: в саду, на кухне, даже в его карманах.

— Соскучился? — спрашиваю я.

— Ужасно, — говорит он. — Четыре часа без тебя — это слишком много.

— Ты был на стройке?

— Да. Крышу закончили. Завтра будут ставить окна.

Дом. Он строит нам дом. Не особняк с колючей проволокой и охраной — простой, большой, деревянный дом в сосновом лесу, в часе езды от города. С террасой, с камином, с мастерской для меня и кабинетом для него. И с детской.

— Поехали, — говорит он. — Посмотришь, как продвигается.

— Не могу, — я киваю на стол. — У меня заказы.

— Заказы подождут, — он берёт меня за руку. — А стройка не ждёт.

— Ты невыносим, — говорю я.

— Ты тоже, — он улыбается. — Поэтому мы подходим друг другу.

Я сдаюсь. Всегда сдаюсь, когда он смотрит на меня так — серьёзно, нежно, с лёгким испугом, будто боится, что я исчезну.

— Лена, — говорю я помощнице, — выручай. Я до вечера.

— Конечно, Ирина Андреевна, — она прячет улыбку. — Я всё сделаю.

Андрей ведёт меня к выходу. У двери он задерживается, смотрит на витрину.

— Красиво, — говорит он. — Ты талантлива.

— Ты говоришь это каждый день.

— И каждый день это правда.

* * *

Дом в лесу растёт не по дням, а по часам.

Когда мы подъезжаем, я вижу: крыша уже стоит, окна на первом этаже вставлены. Рабочие — человек десять — суетятся вокруг, но Андрей ведёт меня через чёрный ход, чтобы не мешать.

— Смотри, — говорит он, открывая дверь в большую комнату с панорамными окнами.

Это будет гостиная. Пол — светлое дерево, потолок — высокий, с балками. Камин из тёмного камня — такой же, как в старом доме, но меньше, уютнее.

— Здесь мы будем сидеть вечерами, — говорит он. — Ты будешь рисовать, я — читать. Или просто смотреть на огонь.

— А если мы поссоримся? — спрашиваю я.

— Тогда будем смотреть на огонь с разных концов комнаты, — он усмехается. — И мириться через час, потому что без тебя скучно.

Я прохожу дальше. Кухня — большая, светлая, с островом посередине. На подоконниках — горшки, ещё пустые.

— Здесь будет душица, — говорю я. — И базилик, и мята. Всё, что нужно для чая.

— И для супа, — добавляет он. — Твой суп с душицей — лучший, что я пробовал.

— Ты пробовал только мой суп.

— И других не надо.

Детская — на втором этаже. Комната с двумя окнами, выходящими на лес. Стены выкрашены в бледно-голубой — цвет неба в ясный день.

— Здесь мы поставим кроватку, — говорит Андрей. — И комод для пелёнок. И кресло-качалку — чтобы ты могла укачивать малыша.

— Мы? — переспрашиваю я.

— Ты, — он поправляется. — Ты будешь укачивать. А я буду смотреть и бояться сделать что-то не так.

— Ты не умеешь бояться, — говорю я.

— С тобой научился, — он обнимает меня за плечи. — С тобой я боюсь всего. Что упаду, что не уберегу, что сделано больно. Даже когда просто дышу рядом — боюсь, что могу тебе навредить.

— Не можешь, — говорю я. — Ты — моя безопасность.

— А ты — моя, — он целует меня в висок. — Пойдём. Я хочу показать тебе кое-что ещё.

Он ведёт меня на третий этаж — мансарду, где будут мастерские.