Книга Операция «Смерть», страница 94 – Галина Кор

— Пить хочу, — шепчет потрескавшимися губами.

— И я хочу. А воды нет, — помогаю присесть ему в тени огромного валуна.

С этого ракурса отлично видно место крушения. Фюзеляж все еще полыхает, надеюсь, что вакцина сгорит дотла. В стороне валяется крыло, наверное, его оторвало в момент столкновения со скалой. Хотя, крыло не единственное, что разбросало в разные стороны. Составляющие самолета раскиданы в разные стороны и на много метров.

Опускаюсь рядом с ним, кладу голову на плечо, и мы просто сидим молча. Сколько мы так сидим, не знаю. Иногда мне кажется, что я уплываю в полудрему. Но стоит мне только уловить ритмичный гул, создаваемый вращением лопастей, моментально подскакиваю на ноги и выбегаю из укрытия. Грохот нарастает по мере приближения. И, чем ближе вертолет, тем активнее я машу руками и подпрыгиваю на месте, стараясь привлечь к нам внимание.

— Мы здесь! — кричу громко, как только могу, будто это играет хоть какую-то роль.

Вертолет идет на посадку, выбрав подходящее место. Стоит ему только коснуться земли, двери открываются и выбегают люди в ярко-красной униформе. Спасатели. Они бегут прямо ко мне. Заметили…

Обессиленная, опускаюсь на колени. И только сейчас, начинаю горько рыдать.

Диана.

Я, словно в параллельной реальности, все вижу, слышу, ощущаю, но никак не реагирую. Чувствую себя воздушным шариком, который держал свой узелок из последних сил и вот наступил момент, когда он развязался, и я сдулась. Лежу теперь на больничной койке сморщенной использованной резиновой тряпочкой.

В мою палату снова заходит медсестра и опять со штативом для капельницы. Что они в меня вливают? Не иначе как святую воду, чтобы изгнать уныние и придать сил.

Но мои силы сейчас не со мной. Я мысленно и энергетически нахожусь не в этой палате, а на пару этажей выше, в операционной. Диме сейчас зашивают рану. На ломанном английском врач рассказал мне, что рана не смертельная, но он потерял много крови. Я не сильна в медицинской терминологии, да и врач не особо старался… короче, жду результата.

Медсестра подсоединяет капельницу. Поворачиваюсь в ее сторону.

— Ничего не известно о том парне, которого привезли со мной? — спрашиваю у нее по-английски. Ответом мне служит непонятная абракадабра. К сожалению, я не знаю арабского.

Отворачиваюсь от нее и слежу за секундной стрелкой на часах. Вот она противная, сука, словно специально замедляет свой ход, оттягивая момент. Мои глаза медленно закрываются, и я уплываю. Последняя мысль: «Мне вкололи снотворное».

Резко просыпаюсь, словно через меня пропустили электрический заряд. Поднимаюсь, принимая сидячее положение. Кладу руку на сердце, стараюсь его угомонить. Оно так гулко стучит, кажется, что услышит вся больница. Перевожу взгляд на часы, начало одиннадцатого, а потом за окно, уже темно. Вот это я отключилась. Откидываю покрывало, отклеиваю от себя датчики, и встаю. Так и иду по прохладному полу босяком, и в больничной рубахе. Одежду мою забрали, вместо нее выдали вот эту распашонку до колен, завязывающуюся на спине. Надеюсь, что я не свечу голым задом.

Выглядываю в коридор. Тишина. Из людей, практически никого. Медсестра вышла из палаты в конце коридора и пошла в противоположную от меня сторону. Из другой комнаты вышла уборщица и покатила перед собой тележку для уборки помещений. Из палаты напротив вышел молодой врач. Увидев меня, он вздрогнул. Наверное, я похожа на приведение.