Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 58 – Лилия Лис

— Да, Слава. Я уверена. Мне нужно закрыть эту дверь. Навсегда. Иначе сквозняк из прошлого не даст мне дышать в будущем.

Я понимала, что его вопрос был не только о визите в это страшное место. Слава слишком хорошо умел читать между строк. В его взгляде, который я чувствовала на своей щеке, застыла тихая, благородная печаль. «Ты уверена, что хочешь вернуться к Диме? Ты уверена, что пепелище, в которое превратилась ваша жизнь, можно снова засадить цветами?» — вот о чем он спрашивал на самом деле.

Месяц назад сухой стук судейского молотка поставил точку в нашем браке. Формально мы стали чужими людьми, строчками в свидетельстве о расторжении. Но Дима… Дима изменился настолько, что иногда мне становилось страшно. В нем исчезла та самоуверенная сталь, которая раньше казалась мне силой. Он не просил прощения на коленях, не требовал — он просто был рядом, по миллиметру, по капле отвоевывая право видеть, как Соня делает первые неуверенные шаги.

Я решила попробовать. Не ради красивой картинки «полной семьи» и не из жалости. А ради того нового, надломленного, но наконец-то прозревшего человека, который теперь каждое утро приносил мне чай, заваренный собственноручно, и смотрел на меня с таким трепетом, будто я была сделана из тончайшего хрусталя, который может рассыпаться от слишком громкого звука.

Слава долго молчал, до белизны в костяшках сжимая обтянутый кожей руль. Я знала, что ему больно. Он был моим рыцарем, моим спасителем в те дни, когда земля уходила из-под ног. Но мое сердце, израненное и измученное, всё еще тянулось к той боли, которая когда-то называлась «нашей с Димой любовью».

— Хорошо, — наконец выдохнул он, и в этом выдохе я услышала звук рухнувшей надежды. — Я принимаю твой выбор, Лена. Главное — чтобы ты была счастлива. По-настоящему.

Он медленно, с какой-то особенной деликатностью взял мою руку в свои ладони. Они были теплыми и надежными. Слава поднес мою кисть к губам и коснулся поцелуем самого центра ладони — жест такой интимный и честный, что у меня перехватило дыхание.

— Я буду ждать, если что-то пойдет не так, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза, не скрывая своей уязвимости. — И я буду очень скучать. По тебе. По Соне. И даже по нашему маленькому воину Кириллу. Если тебе когда-нибудь станет слишком тяжело… ты знаешь, где меня искать. Мой номер не изменится. Никогда.

— Спасибо тебе за всё, Слава. Ты лучший человек из всех, кого я когда-либо встречала.

Я вышла из машины, и тяжелый, липкий июньский зной тут же бесцеремонно ударил в лицо. Слава не уезжал. Я чувствовала его взгляд спиной, пока не скрылась за тяжелыми железными дверями КПП.

За порогом реальности.

Путь до комнаты свиданий казался бесконечным. Череда унизительных досмотров, лязг затворов, звон огромных связок ключей и бесконечные коридоры, насквозь пропитанные запахом дешевой хлорки и тяжелым духом казенной еды. Здесь время застыло в густом, липком киселе.

Стекло. Толстое, мутное, разделяющее два мира.

Мать вошла в сопровождении рослого конвоира. Она сильно похудела, лицо осунулось, серый тюремный халат висел на ней бесформенным мешком, подчеркивая хрупкость, которая раньше казалась изяществом, а теперь — немощью. Но взгляд… взгляд остался прежним. Колючим, гордым и совершенно лишенным даже тени раскаяния.