Книга Развод. Тумбочка между кроватями, страница 51 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Вытерла слёзы.

И тихо сказала:

— Я справлюсь.

Уже не «мы».

А я.

И в этом была разница.

И начало другой истории.

Иногда окончательность приходит не тогда, когда ты плачешь.

А тогда, когда тебе назначают дату.

Конкретную.

Чужую.

Официальную.

И вдруг твоя жизнь —

это не чувства, не воспоминания, не любовь, не боль,

а… заседание.

Эля узнала об этом звонком.

Коротким.

Как всегда.

— На следующей неделе заседание, — сказал Максим.

Без паузы.

Без подготовки.

Как будто говорит о встрече.

О планёрке.

О чём-то, что просто есть.

— Хорошо, — ответила она.

И сама удивилась, как спокойно это прозвучало.

Словно внутри уже всё выгорело.

И остался только пепел.

ДОРОГА ТУДА

Она шла туда одна.

Хотя знала, что он тоже будет.

Но всё равно — одна.

Потому что они больше не шли вместе.

Даже если двигались в одну точку.

Здание было обычное.

Серое.

Чужое.

Слишком равнодушное к тому, что происходит внутри.

Люди заходили и выходили.

Кто-то смеялся.

Кто-то говорил по телефону.

Кто-то просто шёл.

И никто не знал, что у Эли сейчас внутри.

И это вдруг показалось ей странным.

Как будто её боль —

настолько большая,

что должна быть видна всем.

Но она не была.

Она была только её.

КОРИДОР

Он уже был там.

Максим.

Стоял у стены.

В рубашке.

Собранный.

Спокойный.

Слишком спокойный.

Он увидел её.

Подошёл.

И на секунду —

на одну короткую секунду —

всё стало почти как раньше.

Когда они просто встречались.

Когда между ними не было этой пропасти.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Пауза.

Он посмотрел на неё.

Чуть внимательнее, чем обычно.

— Как ты?

Этот вопрос.

Обычный.

Простой.

Но сейчас он звучал…

почти издевательски.

Как ты.

После того, как ты разрушил всё.

После того, как сказал «у меня другая жизнь».

После того, как выбрал не меня.

Эля чуть улыбнулась.

Слабо.

— Нормально.

Пауза.

Она добавила:

— Бывало лучше.

И в этом было всё.

Он кивнул.

Не стал уточнять.

Конечно.

Он уже не жил в той зоне, где её «лучше» или «хуже» что-то значило.

Они стояли рядом.

Но не вместе.

Между ними не было тумбочки.

Но было что-то хуже.

Пустота.

Та самая, которая остаётся, когда всё уже сказано.

ВНУТРИ

Её жизнь действительно была разбита.

Не образно.

Не «мне больно».

А именно —

разбита.

На «до» и «после».

На «мы» и «я».

На «люблю» и «у него другая».

Она смотрела на людей вокруг.

На пары.

На чужие разговоры.

И вдруг думала:

они тоже когда-то стояли так?

тоже ждали?

тоже верили, что это не про них?

И никто не знает.

Потому что всё это происходит тихо.

Без свидетелей.

ВЫЗОВ

— Проходите.

Голос.

Чужой.

Ровный.

И всё.

Их зовут.

Как будто это просто очередь.

Как будто не их жизнь сейчас будет произнесена вслух.

Эля сделала шаг.

И почувствовала, как внутри всё сжимается.

Не от страха.

От окончательности.

Максим шёл рядом.

Но не держал её.

Не смотрел.

Просто шёл.

Как человек, который уже прошёл этот путь внутри.

А она — только входила.

РЕШЕНИЕ

Заседание было коротким.

Слишком коротким.

Никакой драмы.

Никаких эмоций.

Только слова.

Сухие.

Формальные.

И в какой-то момент прозвучало:

«назначить срок для примирения — один месяц»

Месяц.

Смешно.

Почти.

Как будто любовь можно вернуть по расписанию.

Как будто можно сказать: