Книга Развод. Тумбочка между кроватями, страница 53 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Не как линия.

Как рваная ткань.

День, когда она почти справляется.

День, когда не может встать.

День, когда работает, улыбается, говорит «всё нормально».

И ночь, в которой лежит и смотрит в потолок,

потому что внутри слишком громко.

Токсикоз стал её постоянным фоном.

Утром — тошнота.

Днём — слабость.

Вечером — пустота.

Иногда ей казалось, что тело специально выбрало этот момент.

Как будто говорит:

тебе сейчас будет тяжело не только внутри — но и физически.

И в этом было что-то символичное.

Она держалась.

Работала.

Собирала себя по кускам.

Пила воду маленькими глотками.

Дышала.

Считала дни.

Не до примирения.

Нет.

До заседания.

Потому что она знала:

это будет точка.

И к этой точке она должна прийти другой.

РЕШЕНИЕ

Она долго думала.

Сказать.

Не сказать.

Оставить себе.

Или…

вынести наружу.

Беременность перестала быть только её тайной.

Она стала…

фактом.

Живым.

Неоспоримым.

И вдруг Эля поняла:

она больше не хочет прятаться.

Не хочет, чтобы её жизнь зависела от его незнания.

Не хочет, чтобы её ребёнок начинался с молчания.

Она решила:

скажет.

Не ему.

Ему — уже не нужно.

А там.

Где это станет реальностью.

ВТОРОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Здание было тем же.

Коридор — тем же.

Но Эля — уже нет.

Она шла медленно.

Но внутри была собрана.

Как человек, который знает:

сегодня он больше не будет молчать.

Максим был там.

Но не один.

И это было…

ожидаемо.

Но всё равно ударило.

Рядом с ним стояла она.

Та самая.

Катерина.

Теперь уже не просто тень.

Не просто голос.

А…

часть его реальности.

Она выглядела уверенно.

Слишком уверенно.

Как человек, который уже чувствует себя на чужом месте — своим.

И в этот момент Эля вдруг поняла:

они уже решили всё.

Для них всё закончено.

Они уже живут дальше.

Продают квартиру.

Строят планы.

Идут вперёд.

Без неё.

ВНУТРИ ЗАЛА

Они сели.

Формально.

Как положено.

Максим почти не смотрел на неё.

Катерина — наоборот.

Иногда.

С интересом.

С лёгкой насмешкой.

Как будто оценивает.

Сравнивает.

И уже считает, что выиграла.

Эля не реагировала.

Потому что внутри было другое.

Не злость.

Не ревность.

А…

спокойствие перед действием.

Судья начал говорить.

Обычные слова.

Про срок.

Про процедуру.

Про имущество.

И в какой-то момент…

Эля подняла руку.

Сама не веря, что делает это так спокойно.

— У меня есть заявление.

Голос не дрогнул.

Она встала.

— Я состою на учёте по беременности.

Тишина.

Настоящая.

Тяжёлая.

Та, которая не даёт дышать.

Максим поднял голову.

Резко.

Как будто его ударили.

Катерина тоже.

И в её лице впервые появилось нечто живое.

Не уверенность.

Не насмешка.

А…

испуг.

РЕАКЦИЯ

— Что?.. — вырвалось у Максима.

Тихо.

Но достаточно.

Судья посмотрел на документы.

Кивнул.

Спокойно.

Без эмоций.

Как человек, для которого это не драма.

А факт.

— В связи с положением Элеоноры, — сказал он, — раздел имущества будет производиться с учётом её состояния. Продажа части имущества на данный момент невозможна.

И вот здесь всё изменилось.

Резко.

Максим встал.

— Это… что значит?..

Катерина — следом.

— Это не может быть…

И потом.

Слова.

Которые всегда приходят первыми.

Когда нет аргументов.

— Это не его, — резко сказала она.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

— Она нагуляла.

Тишина.

И вот это было уже не больно.

Не как раньше.

А…

как что-то чужое.

Грубое.

Плоское.

Низкое.

Максим молчал.