Книга Платиновый Достал!, страница 49 – Мира Грозова

Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы.

--

Они вышли из комнаты вместе. Коридор встретил их привычным гулом — студенты спешили на лекции. Когда они проходили мимо, разговоры затихали, головы поворачивались, взгляды приклеивались.

— Идут, — услышала Ари за спиной.

— Он реально на диване у неё ночевал?

— Слышали, она его не простила, но и не выгнала.

Ари шла, не сбавляя шага. Демид — рядом, плечо к плечу.

— Не обращай внимания, — сказал он тихо.

— Я и не обращаю.

— Врёшь.

— Немного.

Какая-то первокурсница дёрнула Ари за рукав.

— Громова, а это правда, что он на колени вставал? Прямо в грязь?

Ари посмотрела на неё.

— Сама видела?

— Нет, но…

— Тогда не верь.

Девушка отстала. Демид усмехнулся.

— Ты с ней жёстко.

— Я с ними всеми устала.

--

Лекция по литературе начиналась в 10:15 в третьей аудитории старого корпуса. Ари села на последний ряд, у окна. Демид — рядом. На доске был написан эпиграф: «Любовь — это не только счастье, но и страдание, и поиск себя, и одиночество вдвоём».

— О чём сегодня? — прошептал Демид.

— О романтизме, — ответила Ари, глядя в конспект. — О том, что человек — центр вселенной, но при этом он всегда одинок.

— Оптимистично.

— Это литература, а не астрология.

Профессор начал лекцию. Он говорил медленно, с паузами, иногда останавливаясь, чтобы глотнуть воды из стакана. О Байроне, который писал о мятежных героях, но сам умер от лихорадки вдали от родины. О Шелли, чьё тело сожгли на берегу после кораблекрушения. О любви, которая в эпоху романтизма была не счастливым финалом, а вечным поиском, болью, невозможностью быть с тем, кто тебе нужен.

— Они искали идеал, — говорил профессор, — и не находили его. Потому что идеал не существует. Любовь — это не когда всё хорошо. Это когда вы вместе, даже когда плохо.

Ари слушала краем уха, но это «даже когда плохо» зацепило её. Она невольно сжала его пальцы под партой. Он сжал в ответ, Ари искоса взглянула на Демида. Он смотрел на неё, а не на профессора.

— Зачем ты смотришь? — прошептала Ари.

— Потому что ты красивее.

— Не умничай.

Он улыбнулся и взял её за руку под партой.

В конце лекции профессор сказал:

— На следующей неделе пишем эссе на тему: «Могу ли я быть романтическим героем?». Жду искренних ответов.

Ари хмыкнула. Романтическим героем она себя не чувствовала. Но романтической дурой — да.

--

После лекции в коридоре их ждал Владислав Ветров.

Он стоял у выхода, опираясь на трость, за спиной — секретарь с папкой и ледяным лицом.

— Сын.

— Пап.

— Я видел видео.

— Я знаю.

— Ты стоял на коленях. В грязи. Как попрошайка.

— Как человек, который любит.

— Это не любовь. Это позор.

— Для тебя — может быть. Для меня — нет.

Владислав перевёл взгляд на Ари.

— Громова. Вы сломали его.

— Я его не ломала. Он сам выбрал.

— Вы ему не пара.

— Это не вам решать.

— Я его отец.

— А я — его семья. Которую он выбрал сам.

Владислав побледнел, сжал трость.

— Ты готов отказаться от всего ради неё?

— Я готов отказаться от тебя, пап.

— Ты пожалеешь.

— Может быть. Но если и пожалею, то не о том, что выбрал её.

Владислав смотрел на него. Долго. Молча. Потом развернулся и ушёл. Секретарь — за ним. Трость звонко стучала по мрамору.

Ари сжала его руку.

— Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного.

— Пойдём.

— Куда?

— В парк.