Книга Платиновый Достал!, страница 50 – Мира Грозова

— А лекция?

— Вторая пара? История искусств. Пропустим.

— Ты уверена?

— Я не хочу сидеть в душной аудитории и слушать, как кто-то рассказывает о гармонии, когда у меня внутри всё кипит.

Он кивнул.

--

Они вышли на улицу. Осенний воздух был холодным, но свежим. Листья шуршали под ногами, и несколько мокрых жёлтых листьев прилипли к её кроссовкам. Вдалеке виднелись корпуса Астреи, серые, величественные, чужие. Ари шла вперёд, Демид — рядом. Они не держались за руки, но почему-то не расходились.

— Слушай, — сказал он.

— Что?

— Если бы я не пришёл вчера, что бы ты сделала?

— Уехала.

— Куда?

— Не знаю. В Челябинск. К маме. Подальше от тебя.

— А сейчас?

— Сейчас я здесь.

— Это ответ?

— Это факт.

Он остановился. Поднял с земли мокрый кленовый лист, покрутил в пальцах.

— Я не знаю, как заслужить твоё прощение. Я не знаю, что мне сделать. Я не знаю, сколько ждать.

— Ты говоришь красивые слова.

— Я говорю правду.

— Этого мало.

— А что ещё?

— Действия. Ты уже начал. Не останавливайся.

Он кивнул, разжал пальцы, и лист упал обратно в лужу.

— Не остановлюсь.

Они пошли дальше. Молча. Хорошо. Почти спокойно.

Две недели после разговора с отцом прошли в странном, тягучем затишье.

Владислав Ветров больше не появлялся в академии. Ни звонков, ни угроз, ни конвертов с деньгами. Тишина. Ари не верила, что он отступил — слишком хорошо знала таких людей. Но день шёл за днём, а ничего не происходило.

— Может, он правда сдался? — спросила Рита за завтраком.

— Ветровы не сдаются. Они просто ждут.

— Чего?

— Не знаю. Слабости. Ошибки. Момента, когда мы расслабимся.

Юля, которая жевала бутерброд, подняла голову.

— Ты параноик, Громова.

— Я реалистка.

Ари отодвинула тарелку. Еда не лезла в горло.

--

Демид изменился. Ари замечала это каждый день.

Он перестал смотреть на часы во время их разговоров. Перестал огрызаться, когда она молчала. Не давил, не требовал, не просил. Просто был рядом.

На лекциях он сидел тихо, иногда брал её за руку — не под партой, в открытую. Когда профессор вызывал Ари отвечать, он смотрел на неё не с тревогой, а с уважением. Однажды она не ответила на вопрос — просто не знала. Аудитория захихикала. Демид не вмешался — она попросила. Но потом, после лекции, подошёл к тому парню, который смеялся громче всех.

— Ещё раз увижу, что ты ржёшь над её ответом — поговорим.

Парень побледнел и ушёл.

— Не надо было, — сказала Ари.

— Надо.

— Я сама…

— Ты всегда сама. Но иногда можно позволить мне быть рядом.

— Это не называется «быть рядом».

— А как называется?

— Защищать.

— Какая разница?

— Никакой.

Она взяла его за руку. Не потому, что простила. Потому что устала спорить.

--

После одной из лекций Ари осталась в аудитории, листала конспект — экзамены давно прошли, до новых было далеко. Демид пришёл через час. Сел рядом, положил руки на стол.

— Ты чего не в парке? — спросил он.

— Надоело. Всё равно не учится.

— А что делаешь?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что мы делаем не так.

— Ты о чём?

— Мы существуем параллельно. Ты рядом, но между нами стена. Я не знаю, как её разрушить.

— Может, не надо её разрушать? — Он повернулся к ней. — Может, надо просто перестать в неё упираться?

Она посмотрела на него.

— Ты философ?

— Я отчаянный.

Она закрыла конспект.