Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 62 – Яна Марс

— Итак, команда, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Врага мы знаем в лицо, даже если он прячется в тени. Значит, нам нужно быть умнее и сплочённее.

Она перевела взгляд на Дениса.

— Денис, с сегодняшнего дня ты полностью отвечаешь за тестовые замесы и ведение дневника закваски. Все данные, все наблюдения — твоя зона ответственности. Доверяю тебе найти тот самый баланс между душой и стабильностью.

Молодой пекарь выпрямился, и в его глазах вспыхнул огонёк решимости. Ему впервые доверяли не просто выполнять приказы, а вести собственный проект.

— Вик, — Аля посмотрела на экран телефона. — Нам нужна не просто популярность, а репутация. Хватит реагировать на чужие выпады. Дай мне аналитику: какие посты собирают больше всего откликов, какой контент вызывает доверие, а какой — лишь пустой хайп. И... — Аля сделала паузу, — нам, возможно, нужно временное затишье. Уйти из поля зрения, чтобы нас перестали трогать.

Вика на другом конце провода задумчиво кивнула. Как профессионал, она прекрасно понимала эту необходимость.

— Согласна. Яркие сторис с конвейера заменим на «тихие» сторис-опросы о вкусовых предпочтениях, на личные истории о локальных производителях, о Галине Ивановне. Создадим ощущение семейного производства, в которое не пускают посторонних. Это вызовет ещё больший интерес и симпатию, чем яркая реклама. Переведём стрелки с обороны на мягкую осаду.

Когда все разошлись по своим местам, она осталась одна за столом. Руки чуть дрожали. Она только что делегировала ответственность, изменила пиар-стратегию и уволила нерадивого партнёра. Это было страшно. Но впервые за долгое время она чувствовала себя не пешкой в чужой игре, а настоящим руководителем. Её рост был болезненным, но он шёл. И с каждым таким решением она не просто приближалась к своему дому — она отстраивала себя заново.

Выступление для родителей было ярким пятном в серой череде дней. Аля вырвалась на два часа, купила и примчалась в зал, украшенный бумажными гирляндами.

Соня, увидев её, просияла и побежала к ней, обнимая её за колени в пышном пачке.

— Мама, ты пришла!

Аля присела, чтобы обнять её крепче, вдыхая знакомый запах детских волос. В этот момент она почувствовала себя просто мамой. Не директором, не должником, не бойцом. Счастье было настолько всепоглощающим, что аля была готова расплакаться.

Оно длилось ровно до того момента, пока она не увидела Илью. Он стоял в другом конце зала, с видеокамерой в руках, снимая выступление дочери. Его взгляд скользнул по Але, и он едва заметно кивнул — холодно, без эмоций. Рядом с ним стояла та самая Марина Станиславовна из опеки. Они о чём-то тихо беседовали, и женщина что-то записывала в свой блокнот.

Лёд пробежал по спине Али. Он привёл её сюда. Намеренно. Чтобы продемонстрировать: он — образцовый отец, присутствующий на жизни ребёнка. А она — мать, которая примчалась на час, с помятым лицом и в рабочей одежде.

Когда Соня вышла на сцену, Аля поймала на себе оценивающий взгляд Марины Станиславовны. Она видела, как взгляд сотрудницы опеки скользнул по её простым джинсам и куртке, а затем перешёл на дорогой костюм Ильи. Это была безмолвная, но унизительная оценка.

После выступления Илья подошёл к Соне, пока девочка бегала с друзьями.