Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 64 – Яна Марс

Тишину разорвал звонок. Аля вздрогнула, словно её поймали на чём-то запретном. Звонил незнакомый номер.

— Алло, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Алёна Игоревна? Говорит секретарь суда по делам семьи и опеки. Уведомляем вас, что предварительное слушание по вашему делу назначено на пятницу, ровно через две недели. Начало в 10:00. Явка обязательна. Рекомендуем подготовить все документы, подтверждающие вашу платёжеспособность и стабильность жилищных условий.

Голос на том конце провода был безжизненным, как голос автоответчика. Каждое слово падало на Алю свинцовой гирькой. Три недели. Двадцать один день.

— Спасибо, я… я поняла, — выдавила она и положила трубку, не дослушав стандартных пожеланий «хорошего дня».

Аля медленно прошла в офис и опустилась на стул перед ноутбуком. Экран был открыт на таблице с финансовыми прогнозами. Цифры, которые ещё вчера казались обнадёживающими, теперь выглядели жалкой пародией на успех. Чистая прибыль за месяц едва переваливала за сто тысяч. Даже если бы она вся уходила на погашение долга, до двух миллионов нужно было копить полтора года. А у неё оставалось чуть больше месяца. И теперь ещё суд, который может в любой момент лишить её главного мотива — дочери.

Отчаяние, холодное и липкое, поползло изнутри. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Всё было напрасно. Все эти ночи без сна, горы муки, сломанные печи, унизительные переговоры… Всё это не имело никакого смысла. Она проиграла. Илья с самого начала был прав. Она — авантюристка, не способная на настоящий успех.

Из кармана джинс снова раздался звонок. На этот раз Илья. Она почти машинально ответила.

— Аля, — его голос звучал мягко, почти ласково. Неожиданно. — Я только что разговаривал с нашим общим знакомым из опеки. Слушай, я могу отозвать иск.

Аля замерла.

— При каком условии? — спросила она, уже зная ответ.

— Вернись. Хотя бы попробуй. Поживи здесь, в доме. Мы не будем сразу как раньше. Просто… начнём заново. Для Сони. Она скучает по тебе ужасно. Вчера плакала, что мама ни разу не ночевала в её новой комнате.

Его слова были отточенным кинжалом, который вошёл точно в самое больное место. Он не давил на деньги, на бизнес. Он снова давил на материнство, на её самое слабое место.

— Илья… — её голос сорвался. — Я не могу.

— Не можешь или не хочешь? — его тон оставался спокойным, но в нём послышалась сталь. — Аля, оглянись! Ты по уши в долгах, твой бизнес висит на волоске, а суд может оставить Соню со мной. На каком основании? На основании того, что у неё есть своя комната, а у тебя — диван в маминой хрущёвке! Ты действительно готова ради своего упрямства потерять дочь?

Она молчала. Слезы текли по её щекам сами собой, оставляя солёные дорожки на пыльной от муки коже.

— Я пришлю за тобой машину в семь, — сказал он, уже командным тоном. — Собери вещи. Ненадолго. Просто на пробу.

Он положил трубку. Аля сидела неподвижно, глядя в тёмный экран ноутбука, в котором отражалось её искажённое болью лицо. Он предлагал лёгкий выход. Тот самый, о котором она иногда думала глубокой ночью. Сдаться. Вернуться. Перестать бороться.

Она спустилась в цех. Денис и Галина Ивановна смотрели на неё с тревогой.

— Всё в порядке? — осторожно спросил Денис.

— Нет, — честно ответила Аля. — Совсем не в порядке. Я… мне нужно уйти пораньше сегодня.