Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 77 – Яна Марс

Два дня без Артёма растянулись в странную, мучительную вечность. Пекарня работала как часы — бизнес жил своей жизнью, пульсируя и разрастаясь. А Аля же чувствовала себя смотрителем гигантского, идеально отлаженного механизма, в сердце которого зияла пустота.

Она пыталась заполнить её делами. Встретилась с риелторами из списка Артёма. Он оставил ей распечатанный список с контактами и запиской "Опеке нужны официальные документы. Хотя бы попробуй посмотреть варианты квартир". И она попробовала. Смотрела унылые однушки на окраинах и малометражные квартиры в хрущёвках с облезлыми обоями.

Аля переступила порог очередной однушки в панельной пятиэтажке на окраине. Риелтор бодро рассказывала о "хорошем районе", но Аля видела другое — пожелтевшие обои с разводами, крошечную кухню, где негде развернуться, и единственное окно, выходящее на серую стену соседнего дома. Воздух пах затхлостью и чужими жизнями.

"Здесь можно поставить диван для Сони..." — попыталась она представить, но воображение отказывалось рисовать картины уюта. Вместо этого перед глазами вставали образы их старого дома — солнечные зайчики в саду, запах яблонь, комната дочери... Она молча кивнула риелтору и вышла, чувствуя, как камень ложится на сердце.

Меньше, чем через час Аля уже стояла в полуподвальной квартире, где влажность оседала на стенах тонкой плёнкой, а из окон открывался вид на мусорные контейнеры. Хозяйка, женщина с вечно недовольным лицом, тут же начала диктовать условия: "Гостей не приводить, музыку не слушать, по вечерам тишина".

"Соне здесь будет нечем дышать", — промелькнуло в голове у Али. Она представила, как дочь возвращается из школы в эту сырую темноту, как будет делать уроки при искусственном свете... Сердце сжалось.

Следующий вариант оказался на последнем этаже пятиэтажки, с протекающей крышей и сквозняками, гуляющими по комнатам. Риелтор уверяла: "Зато вид на город!", но Аля видела лишь трещины в стенах и ржавые трубы.

У Али на душе было скверно. Каждая квартир была похожа на клетку. Временную, чужую. После этих походов она возвращалась в пекарню, к запаху свежего хлеба, который пахёл больше домом, чем любое из предложенных жилищ.

Вечером второго дня Вика застала её за столом, где она в сотый раз пересчитывала цифры.

— Слушай, тебе надо развеяться, — твёрдо заявила подруга, отбирая у неё калькулятор. — Ты не человек, ты — калькулятор с признаками депрессии. Пошли в "Бочонок", выпьем по бокалу сидра.

"Бочонок" являлся пабом в центре, куда заглядывала местная молодежь и приезжие. Аля отнекивалась, но Вика была непреклонна. В глубине души Аля понимала, что надеется — иррационально, безумно — увидеть там его. Ведь он должен был скоро вернуться, и может быть уже приехал?

В пабе было шумно и накурено. Они устроились за высоким столиком у окна. Аля машинально потягивала сидр, почти не слушая болтовню Вики о новых трендах в фуд-фотографии. Её взгляд блуждал по залу, выхватывая незнакомые лица. Никого. Конечно, никого. Какая глупая, девичья надежда.

И вдруг её сердце ёкнуло — в дальнем углу, в полумраке, за столиком, сидел Илья. И не один: рядом с ним, внимательно слушая, сидела ухоженная блондинка в элегантном деловом платье. Илья жестикулировал, улыбался своей новой, уверенной улыбкой, и его рука лежала на спинке стула женщины. Очень знакомо. Очень по-собственнически.