Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 81 – Яна Марс

Они пили молочные коктейли, смеялись, и Артём, к удивлению Али, оказался мастером забавных историй. А потом он осторожно достал книгу.

— Это тебе, — сказал он, и голос его был нежным. — Я в твоём возрасте очень любил её.

Соня с благоговением взяла потрёпанный том, а её глаза загорелись любопытством.

Вечер пролетел незаметно. Когда они отвезли Соню к дому Ильи, и девочка, обняв их обоих, убежала внутрь, Артём повернулся к Але.

Он смотрел на неё с такой теплотой и благодарностью, что у Али перехватило дыхание.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Спасибо, что познакомила меня с дочерью. Она... она замечательная.

В его голосе звучало нечто большее, чем просто вежливость. Аля услышала признание того, что он стал частью их жизни.

Когда дверь квартиры закрылась за ней, Аля на секунду замерла в прихожей, всё ещё ощущая на себе тепло прощального взгляда Артёма. В воздухе витал знакомый запах ванили и свежей выпечки — Маргарита Вениаминовна явно засиделась за работой.

— Алёнушка, это ты? — раздался из кухни её голос.

— Я, мам, — Аля сбросила пальто и прошла на кухню.

Маргарита Вениаминовна сидела за столом, заваленным корректурой, в слабом свете под абажуром. Её внимательный взгляд сразу же отметил необычное состояние дочери — смягчённые черты лица, задумчивый блеск в глазах.

— Ну как? Как Сонечка? — спросила мать, откладывая красную ручку.

Аля села напротив, приняв чашку горячего чая, и на её губах дрогнула лёгкая улыбка.

— Всё прошло хорошо. Замечательно, даже. Она была счастлива.

Она рассказала о кафе, о коктейлях, о подаренной книге — умышленно опуская главного героя вечера. Говорила общими фразами: "Мы сходили", "Нам было весело". Ни единым словом не обмолвившись об Артёме.

Но материнское сердце — самый чуткий радар. Маргарита Вениаминовна внимательно смотрела на дочь, на её оживлённое лицо, на мягкость в голосе, когда та говорила о вечере.

— Ты сегодня какая-то... другая, — осторожно заметила она, пристально глядя на Алю поверх очков.

Аля почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец. Она опустила взгляд в чашку, сделала глоток душистого чая.

— Просто хороший вечер выдался, — мягко парировала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Приятно, когда видишь, как твой ребёнок сияет от счастья.

Она встала, поцеловала мать в щёку.

— Я пойду, спать хочется. Не засиживайся допоздна.

Маргарита Вениаминовна кивнула, но во её взгляде осталась тихая, понимающая улыбка. Она видела, что дочь что-то скрывает, что-то важное и светлое, и была достаточно мудра, чтобы не расспрашивать.

Аля ушла в свою комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, наконец позволив той волне тёплого, смущающего счастья накрыть себя с головой. Она не была готова делиться этим ни с кем — даже с матерью. Эти новые, хрупкие чувства были только её, её самое дорогое и трепетное секрет.

* * *

Утро началось не с тревоги, а с непривычного, щемящего чувства лёгкости. Аля вошла в цех, когда Денис выгружал из печи румяные багеты. В офисе, за своим столом, сидел Артём. Он разговаривал по телефону, его голос был собранным и деловым, но увидев её, он поднял глаза и кивнул. Не официально-холодный кивок партнёра, а тёплый, узнающий жест. "Доброе утро", — сказал этот взгляд.

— Алёна, как раз кстати, — он положил трубку. — Звонил логист из "Гастронома". Просят увеличить поставку "Утренника" вдвое. Говорят, разлетается в первый же час.