Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 79 – Яна Марс

Они шли по аккуратным дорожкам, и Ариана, вдыхая свежий воздух, чувствовала себя невероятно счастливой. Ее рука лежала в его, их пальцы были сплетены. И вот, на лужайке, они увидели их. Группу детей, лет пяти-семи, с визгом и смехом гонявшихся за мячом. Один из мальчишек, пухлощекий и кареглазый, неуклюже споткнулся и растянулся на траве. На секунду в его глазах блеснули слезы, но он тут же вскочил, отряхнулся и с новым визгом бросился догонять остальных.

Ариана не смогла сдержать улыбки. Ее сердце сжалось от внезапного, острого и такого теплого умиления.

— Смотри, какой смешной, — тихо сказала она, слегка сжав руку Марка и кивнув в сторону малыша. — Настоящий солдатик. Упал, вскочил, побежал дальше.

Она ожидала, что он хмыкнет, или скажет что-то циничное, но с той снисходительной нежностью, которую он начал ей иногда позволять. Однако ответа не последовало. Его рука в ее руке внезапно застыла, стала тяжелой и холодной.

Она посмотрела на него. Он смотрел на детей, но его взгляд был пустым и отстраненным, будто он видел не живых, смеющихся малышей, а безмолвную статистику или неинтересный архитектурный объект. Его лицо, секунду назад расслабленное, снова стало резким, непроницаемой маской.

— Пойдем, — произнес он коротко, и его голос прозвучал как щелчок замка. Он попытался потянуть ее за собой, но она не сдвинулась с места.

— Марк? Что случилось?

Он резко выдернул свою руку из ее пальцев. Жест был настолько неожиданным и грубым, что Ариана отшатнулась.

— Дети, Ариана, — сказал он, и каждое слово было обледеневшим осколком, — это несвоевременная обуза. Непозволительная слабость. Они отвлекают, требуют ресурсов, мешают сосредоточиться на главном. Они делают тебя уязвимым.

Он произнес это с такой леденящей душу убежденностью, с такой отстраненной холодностью, будто зачитывал пункты из отчета о нерентабельности какого-то проекта. В его глазах не было и тени тех эмоций, что она только что испытывала сама — ни умиления, ни тепла, лишь плоское, безжизненное неприятие.

Укол боли, острый и точный, пронзил ее. Это была не просто обида на его бесчувственность. Это было что-то глубже, будто он взял и вылил ведро ледяной воды на хрупкий росток их общего будущего, который она уже начала тайно лелеять в своем сердце.

— Слабость? — переспросила она, и ее голос дрогнул. "Но это же… жизнь. Это естественно.

— Естественно — не значит целесообразно, — отрезал он, уже поворачиваясь, чтобы уйти. Его спина была прямой и неприступной, как стена. — Я думал, ты это понимаешь.

Он пошел вперед, не оглядываясь, уверенный, что она последует. Ариана на секунду замерла, глядя ему вслед, затем, сжав кулаки, медленно пошла за ним. Весь путь до пентхауса они проделали в гнетущем молчании. Солнечный день за окном внезапно померк.

В лифте он стоял, уставившись в цифры на панели, его профиль был высечен из камня. Ариана смотрела на его отражение в полированной стали и пыталась понять. Она списывала это на его сложный характер, на его травмы, на его одержимость контролем. — Он просто не умеет по-другому, — убеждала она себя. — Он боится уязвимости, а дети — это ее воплощение.

Но рана продолжала ныть. Потому что в его словах не было просто неприятия. В них была философия, выстраданная и принятая. И эта философия не оставляла места для того, о чем она, сама того до конца не осознавая, уже начала мечтать.