Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 64 – Вероника Лесневская

— На меня жаловался? – горько усмехаюсь, откидываясь на деревянную выгнутую спинку и отворачиваясь. Наблюдаю, как дуновением осеннего ветра с раскидистого клена срываются пожелтевшие листья - и кружатся в незатейливом танце. Закусываю губу, когда они падают мне под ноги. Природа умирает, чтобы обновиться, а я застряла в вечной зиме – и не могу выбраться.

— Да, - мама подтверждает мои худшие догадки, но не успеваю возмутиться, как она произносит неожиданно строго: - Я сказала ему не лезть в твою жизнь.

— Что? – удивленно вскидываю бровь и пристально смотрю ей в глаза.

— Семен пообещал тебя больше не цеплять. Если не сдержит слово, сразу звони мне. Я найду способ на него повлиять, - нервно потирает ладони. Подаюсь вперед и перехватываю их, пытаясь согреть. Ледяные. - Его не касается, с кем ты проводишь время. Передо мной ты тоже не обязана отчитываться. Но, прошу тебя, будь осторожнее, - пытливый взор скользит по мне, медленно сканируя и считывая эмоции.

— Я устроилась няней, - открываю правду, точнее, ее наиболее удобную и приличную часть. Благоразумно умалчиваю о предложении Виктора. – К мальчишкам-пятилеткам. Время от времени мне придется оставаться с ними на ночь, чтобы присматривать. Ничего криминального, мам, меньше Семена слушай, - отмахиваюсь.

— Не буду, - кивает, однако при этом вздыхает с облечением. Видимо, отчим выставил меня последней шалавой. – Тем не менее, выходные дни ты можешь проводить дома. Возвращайся, пожалуйста, не слоняйся по соседям. Это твоя квартира.

— Разве не Семена? – уточняю с вызовом, вскинув подбородок.

— У нас с ним договор, - мать не выдерживает зрительного контакта, опускает голову, изучая листву под большими колесами инвалидной коляски. – Он не посмеет тебя выгнать.

— Так слепо веришь ему? – жестко перебиваю. – Зря. Вчера он как раз угрожал выселить нас обеих.

— Я поговорю с ним об этом, - сдавленно сипит мама и дергает шерстяную кофту на груди. Распахивает, будто ей жарко, хотя день сегодня сырой и промозглый. – Больше… не повторится.

Подаю ей стаканчик остывшего кофе из нашей любимой кондитерской, заставляю сделать глоток.

— Давайте вернемся в здание, София Павловна, - мгновенно реагирует врач и оказывается рядом, наклоняясь к ней.

— Оставьте нас, Вячеслав Никитич, хотя бы на пять минут. Мне надо пообщаться с дочерью. Это важно, - подчеркивает она с нажимом.

Доктор тяжело вздыхает и, стиснув зубы, разворачивается к площадке с тренажерами. Заводит разговор с одним из пациентов, однако боковым зрением присматривает за мамой.

— Напрасно ты так с ним, он хорошо к тебе относится, - укоряю ее.

— Это лишнее, - бубнит приглушенно, словно чувствует себя виноватой.

— Из-за Семена? – вспыхиваю, сгорая от вопиющей несправедливости. – Не стоит он того. Он… - сглатываю и выпаливаю на рваном вдохе: - Он изменяет тебе. Вчера я застала его дома с девушкой примерно моего возраста. Собственно, поэтому мы и поругались.

Осекаюсь, пропуская информацию о его грязных намеках в мою сторону. Достаточно для мамы потрясений – она и так бледнеет, прижимая ладонь к груди.

— Хм-м, ожидаемо, я давно его подозревала. Какой мужчина будет хранить верность инвалиду? - цедит сквозь зубы, с трудом скрывая жгучую обиду. Одно дело догадываться, а другое – знать наверняка. В том, что мама мне поверила, я не сомневаюсь.