Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 62 – Вероника Лесневская

Глаза слезятся, но не от курева, а от душащих меня эмоций, в груди бешено пульсирует солено-горький ком. Опускаю ресницы, часто моргаю и делаю глубокий вдох, чтобы побороть подступающую истерику.

Только сейчас осознаю, как же я устала. Словно загнанная лошадь, так и не добежавшая до финиша. Свалилась замертво перед недосягаемой чертой – и мои останки растаскивают стервятники. Один из них прямо сейчас испепеляет меня мутным взглядом.

— Я задолбался, Лилька, - запускает пятерню в мокрые волосы, треплет их яростно. - Я женился на красавице, которая сама себя обеспечивала, а в итоге получил инвалида. Шесть гребаных лет варюсь в ее пеленках.

— Как же… любовь?

Чувствую, как горячие капли все-таки предательски стекают по щекам. Смахиваю слезы пальцами, пока отчим не заметил.

— А что любовь? Я ее не бросаю. Еще и тебя терплю, - цыкает и сплевывает в пепельницу.

Морщусь, передернув плечами.

— Семен, не строй из себя жертву…

— Ты тоже, - осекает меня. – Я мужик, и у меня есть потребности. Я и так долго терпел. Подумаешь, девку привел! Пару раз сбросил бы напряжение, Соня бы и не узнала. Так нет же! Приперлась тут святоша – мораль мне читать, - скользит по мне грязным, похотливым взглядом, от которого хочется отмыться. – А сама тоже хороша. Задницей в шортах перед моим носом крутишь и трусишки в ванной развешиваешь. Специально соблазняешь или по дурости? Я тоже не железный.

— Сделаю вид, что я этого не слышала, - перебиваю его, испугавшись грубых слов и витающего в воздухе напряжения.

— Ты правда такая инфантильная или прикидываешься? – тушит окурок двумя пальцами и отбрасывает, не попадая в пепельницу. – Мы не родственники, а ты девка приятная, причем постоянно под боком. Если бы матери не пообещал за тобой присматривать, давно бы залез.

— Боже, как мерзко, - прячу горящее лицо в ладонях, бью себя по щекам, чтобы привести в чувство. Пару секунд спустя устремляю ненавидящий взгляд на отчима и чеканю четко: - Убирайся отсюда, Семен. Сейчас же! Я в любом случае расскажу маме о твоих… мужских потребностях и похождениях, так что ты здесь не задержишься.

Отчим упирается бедрами в подоконник, вальяжно расставляя ноги. Смотрит на меня со снисхождением и чем-то еще, порочным и гадким. Вдоль позвоночника прокатывается холодок, и я невольно отшатываюсь от двери, ступая назад в коридор.

— Я никуда не уйду из своей квартиры, - он акцентирует на слове «своей». - Скажи спасибо, что тебя не выгоняю.

— Что? Это мамино жилье. Все, что осталось нам от папы, - спорю, но получаю в ответ гадкую ухмылку.

— Мы с Соней не хотели тебя волновать, - отталкивается от окна, неторопливо крадется ко мне. – Она переписала на меня квартиру сразу же после травмы. В больнице все и оформили, вызвали кого надо...

— З-зачем? Мама ничего подобного не говорила. Ты лжешь.

— Документы на самой верхней полке в шкафу в нашей спальне, можешь посмотреть, - кивает на приоткрытую дверь своей комнаты. Зыркаю на нее с опасением.

— Сам принеси, - складываю руки на груди и вжимаюсь в стену, когда отчим нарочито медленно идет мимо меня.

Он действительно показывает мне бумаги шестилетней давности. Пролистав их, убеждаюсь, что Семен говорит правду – и теперь он здесь полноправный хозяин. Поднимаю на него непонимающий взгляд, слабо качаю головой. Неужели мама так слепо его любит?