Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 99 – Вероника Лесневская

— Нет, маму будет оперировать лучший хирург, - она садится полубоком, вжимаясь плечом в спинку дивана и утыкаясь виском в изголовье. Мы будто меняемся местами, и теперь она изучает мой профиль. Подмечаю это боковым зрением, но не мешаю ей. - Сам Богданов за него поручился, а я ему верю.

Ревниво морщусь, когда речь заходит о докторишке. Слишком она трепетно о нем отзывается. Хотя в главном права: он все сделает правильно, не навредит. Как бы Богданов не раздражал меня повышенным вниманием к Лиле, но врач он ответственный. И хирурга нам отыскал лучшего.

— Получается, все идет по плану? – поворачиваю к ней только голову. Как робот.

— Получается, да, - соглашается, нахмурив брови.

— Но?.. - подталкиваю ее открыть сердце и поделиться тревогами.

— Я так долго ждала этого, так мечтала поднять маму на ноги, что… - шумно вбирает носом воздух. – Вдруг ничего не выйдет? Тогда последняя надежда исчезнет. А без нее никакой, даже самый сильный человек не сможет двигаться дальше. Опустит руки, - многозначительно смотрит на меня, словно с намеком. И встряхивает головой. – Мама у меня слабая. Очень.

Умолкает, и повисшая тишина давит на виски.

— Ну, в ее ситуации это закономерно, - нарушаю паузу. – Тем более, она женщина. Вам можно быть слабыми. Иногда даже нужно, - чуть приподнимаю уголки губ, неотрывно глядя на Лилю. Она, в отличие от остальных, сильная и стойкая. Порой чересчур.

— Нет, ты не понимаешь, насколько все плохо, - сиплый голосок срывается. Конец фразы превращается в сдавленный всхлип. - Ты не видел, как она лежала пластом в первые дни после травмы, была полностью парализована. С какой горечью смотрела на меня, когда я помогала санитарке ее переворачивать и переодевать. Ты не слышал, как она ругала бога за то, что он не забрал ее, а оставил мучиться. Как сокрушалась, что не в состоянии даже наложить на себя руки...

Напряженный, отчаянный вздох разносится по гостиной – и Лиля ломается. Впервые показывается из треснувшей скорлупы, обнажает израненную душу, которая по сей день кровоточит. Выплескивает боль и эмоции вместе со слезами.

— Все в прошлом, оставь плохое там, - подаюсь к ней и заключаю мокрые щеки в ладони. - Сейчас ведь мать в порядке. Сосредоточься на хорошем.

Выдерживаю ровный, убедительный тон, а внутри орудует мясорубка, перекручивая сердце и легкие в фарш. Не даю Лиле продолжить рассказ, потому что сам догадываюсь, что было дальше. Та сама операция, ради которой семнадцатилетняя девчонка пожертвовала собой. А отчим, что должен был заменить ей отца, беспокоился лишь о собственной выгоде и прикидывал, как не остаться без жилья в случае, если мать все-таки претворит в реальность свои угрозы.

— М-м-у-гу, - смущенно кивает Лиля, застыдившись своего срыва. – Но если что-то пойдет не так, - свежие ручейки слез стекают к моим пальцам, и я осторожно смахиваю их, поглаживая горячую, нежную кожу. – Я… я не могу потерять маму! Она мой единственный близкий человек. У меня, кроме нее, больше никого нет.

— Не потеряешь. Операция пройдет нормально, о реабилитации я тоже договорился. Лучшие медики будут рядом с твоей мамой круглосуточно, - успокаиваю ее и импульсивно обнимаю за плечи, притягивая к себе.

— Спасибо, - лепечет чуть слышно мне в грудь.

— Прекрати тащить все на себе, ты не одна больше, - выдыхаю ей в темечко, невесомо касаюсь губами волос, втягиваю их запах, который дурманит сознание. – В конце концов, у тебя теперь есть я. Сделаю все, что от меня зависит, позабочусь о тебе. Я буду рядом. Пусть ненадолго, но…