Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 100 – Вероника Лесневская

От моих последних слов Лиля всхлипывает надрывнее, утыкается носом мне в рубашку, бубнит что-то неразборчивое, словно проклинает меня. Сраженный ее близостью разум не воспринимает ни единого слова, а сосредоточен на подрагивающих плечах, на маленьких ладонях, упирающихся в мой торс, на трясущемся, как в лихорадке, теле и заходящейся в истерике груди.

Сжимаю Лилю крепче, машинально целую макушку, веду рукой по сгорбленной от плача спинке. Воспламеняюсь, будто меня облили керосином и подожгли, – и торможу себя, остудив.

— Лиля, черт! – цокаю, разозлившись на свои неправильные и неуместные реакции, а она выпрямляется, испугавшись грозного окрика. – Соберись, девочка, - приказываю ей мягче. – Ты же веришь в своего бога, - подцепляю тонкую золотую цепочку на ее шее и вытягиваю крошечный крестик. – Вот и верь.

— Больше мне ничего не остается, - Лиля снимает цепочку с моих пальцев, невольно погладив их подушечками, забирает крест. Быстро поцеловав его, прячет под кофту. Прижимает ладонь к груди и вдруг заявляет, смотря мне прямо в глаза: - Бог мне тебя послал.

Поперхнувшись воздухом, кашляю от неожиданности, мычу что-то невразумительное и стираю испарину со лба. Все-таки эта невыносимая училка меня раньше срока в могилу загонит. Меня ни с кем на таких эмоциональных качелях не трясло. Пора завязывать с нашим разговором по душам, но внезапно встать и уйти, не обронив ни слова, будет невежливо. Да и… я не могу бросить Лилю.

Какая же она все-таки наивная.

Бог послал… Скорее, сам дьявол.

— Я бы, конечно, поспорил, что я от него. Но если тебе от этого легче, пусть будет так, - с трудом проговариваю и беру Лилю за руку. - Давай отвезу тебя завтра к матери в центр?

— Нам же к Константину, - напоминает вкрадчиво. По глазам вижу, что на самом деле она хочет поехать к Софии, поэтому и в кабинете замялась, когда я про брата сказал. А я, идиот, только о себе и своих планах думал.

— Успеем, - обещаю, а мысленно перекраиваю весь завтрашний график. Ради нее.

— А мальчишки? У нас же занятия, да и оставить их не с кем, - Лиля, как обычно, беспокоится о других, задвигая свои желания на задний план. Как ее доброты только хватает на всех? Как она умудрилась сберечь в себе свет, пройдя через тьму?

— Хм, мне в офисе появиться надо, - задумчиво потираю подбородок. – С собой их не хочешь взять?

— А можно? – широко улыбается, и измученное страданиями лицо мгновенно проясняется. – Я их с мамой познакомлю! Она очень любит детей, - выпаливает и тут же осекается, погружаясь в себя и закрываясь. Опускает заслон, отсекая эмоции. Улыбка сползает с бледно-розовых губ.

Лиля опускает голову, хмурится, и я догадываюсь, о чем она думает. Неужели спустя столько лет корит себя за то, что вынуждена была сделать ради матери?

— Расскажи что-нибудь о ней, - отвлекаю ее.

— О маме? Зачем? – недоуменно прищуривается. – Что ты хочешь услышать?

— Неважно, - пожимаю плечами. – Я о твоей семье ничего не знаю. А нам предстоит любящих супругов изображать, - нахожу наиболее логичное объяснение своему порыву.

— М-м, ладно…

Лиля подтягивает к себе ноги, принимая удобную позу. Устраивается боком, откинувшись на спинку и полулежа на диване. Медленно взмахивает ресницами.

Начинает говорить. Сначала осторожно, смущенно, но с каждой историей все больше раскрывается. В основном, вспоминает свое детство, когда мать была здорова и жив отец. Видимо, для Лили это самый счастливый период. Она даже тихонько смеется время от времени, со светлой щемящей тоской.