Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 52 – Екатерина Мордвинцева

Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе. Я чувствовала, как бьётся его сердце, и моё билось в такт. Мы целовались, и время остановилось. Не было прошлого, не было будущего. Только настоящее. Только мы.

Но потом — я не знаю, что произошло. Может быть, я услышала, как завыла метель за окном. Может быть, я вспомнила, где мы, что случилось, кто там, в небе. Может быть, чувство вины, которое я пыталась заглушить, проснулось и ударило с новой силой.

Я отстранилась. Резко, испуганно. Отодвинулась, насколько позволял диван. Алексей смотрел на меня, и в его глазах я видела недоумение, тревогу, боль.

— Даша? — спросил он. — Что случилось?

— Я не могу, — выдохнула я. — Я не могу. Прости. Я не должна. Они там, а я…

Я замолчала, потому что слёзы душили меня. Я плакала — горько, бессильно, и не могла остановиться. Алексей протянул руку, но я отшатнулась.

— Не надо. Пожалуйста.

Он убрал руку. Сел на другой конец дивана, давая мне пространство. Я чувствовала его взгляд на себе, но не могла поднять голову. Стыд, вина, страх — всё смешалось в один огромный комок, который душил меня.

— Я не должна была, — прошептала я. — Я не имею права. Они там, они, может быть, умирают, а я… я целуюсь. Я живу. Я чувствую. Это неправильно.

— Даша, — его голос был тихим, мягким, но я слышала в нём боль. — Ты не виновата в том, что случилось. Ты не виновата в том, что осталась. Ты не виновата в том, что живёшь.

— Но я чувствую себя виноватой! — я подняла на него заплаканные глаза. — Каждый раз, когда я улыбаюсь, когда смеюсь, когда… когда целую тебя, я думаю о них. О том, что они, может быть, никогда больше не улыбнутся. И мне становится так стыдно, так больно, что я…

Я не закончила. Слова застряли в горле.

— Ты не должна чувствовать стыд, — сказал он. — Твоя жизнь не отменяет их жизни. Твоё счастье не делает их несчастье сильнее.

— А если они вернутся? Если они узнают, что я… что мы…

— Что мы? — спросил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Мы поцеловались один раз. Это не предательство, Даша. Это жизнь.

Я молчала. Он был прав. Но чувство вины было сильнее логики. Сильнее желания. Сильнее всего.

— Мне нужно время, — сказала я. — Пожалуйста. Дай мне время.

Он кивнул.

— Хорошо. Я подожду.

Мы сидели на диване, и между нами было расстояние. Не физическое — в метре друг от друга, но оно казалось огромным. Я чувствовала, что разрушила что-то важное, что-то, что только начинало строиться. И не знала, смогу ли восстановить.

— Прости меня, — прошептала я.

— Не за что извиняться, — ответил он. — Ты ничего плохого не сделала.

— Я сделала. Я… я испугалась. Отстранилась. Я сделала тебе больно.

— Это не важно.

— Это важно, — я посмотрела на него. — Ты для меня важен. И мне больно, что я сделала тебе больно.

Он ничего не сказал. Просто взял мою руку, сжал в своей. И мы сидели так, держась за руки, и метель за окном выла, и время шло, и я думала о том, что, возможно, когда-нибудь я смогу. Смогу отпустить вину. Смогу поверить, что имею право на счастье. Смогу быть с ним.

Но не сейчас.

— Оставайся сегодня здесь, — попросила я. — Не уходи. Просто… будь рядом.

— Я останусь, — сказал он.

Мы легли на диван, укрывшись пледом. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня, как его дыхание согревает мою макушку. За окном выла метель, но здесь, в его объятиях, было тепло и безопасно.