Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 54 – Екатерина Мордвинцева

— Ты готов? — спросила я, выходя.

— Я с тобой.

Мы вышли на улицу. После вчерашней метели город был ослепительно белым, чистым, словно только что родившимся. Солнце отражалось от сугробов, и воздух был холодным, прозрачным, звенящим. Накануне Нового года город жил своей жизнью — люди спешили с покупками, дети лепили снеговиков, витрины сияли огнями. И этот праздничный шум казался мне чужим, далёким, словно я смотрела на него через толстое стекло.

Мы сели в машину, и Алексей повёл её к аэропорту. Дорога была чистой — коммунальщики работали всю ночь, расчищая трассы. Я смотрела в окно на украшенные улицы, на ёлки во дворах, на гирлянды, которые уже зажглись, хотя было ещё светло. И думала о том, что где-то там, над океаном, наверное, тоже сейчас день. Или ночь. Я не знала. Я ничего не знала.

— Как ты? — спросил Алексей, когда мы остановились на светофоре.

— Держусь, — ответила я, и это было правдой. Я держалась. За его руку, за его голос, за надежду, которая становилась всё тоньше с каждым днём.

Он ничего не сказал, только сжал мою ладонь, и этого было достаточно.

У здания аэропорта было непривычно многолюдно. У входа стояли машины телекомпаний, люди с камерами, журналисты. Мы прошли мимо них, и кто-то окликнул нас, но Алексей, не оборачиваясь, повёл меня дальше, в боковой вход, куда пускали только по пропускам. Он показал своё удостоверение, и нас пропустили.

Внутри было тихо. Не той тишиной, которая бывает в пустых залах, а той, которая рождается из сотен замерших голосов, из тысяч невысказанных слов. Мы шли по коридору, и я чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. За одной из дверей, я знала, собрались люди, которые ждали так же, как я. Которые не спали по ночам, которые прокручивали в голове последние разговоры, которые винили себя, судьбу, Бога. Мои люди. Моя боль.

— Ты войдёшь? — спросил Алексей, когда мы остановились у двери.

— А ты?

— Я подожду здесь. Если понадоблюсь — я рядом.

Я посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к стене, и в его глазах не было ни жалости, ни сочувствия — только готовность. Готовность поддержать, утешить, защитить.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он улыбнулся, и эта улыбка согрела меня лучше любого пледа.

Я толкнула дверь и вошла.

Зал был большим — конференц-зал аэропорта, предназначенный для официальных мероприятий. Но сейчас здесь не было ни столов с микрофонами, ни презентационных экранов. Стулья были расставлены рядами, и на них сидели люди. Много людей. Сотни. Я не ожидала, что их будет так много.

Я остановилась у входа, осматриваясь. Люди сидели поодиночке и группами, кто-то держался за руки, кто-то обнимался, кто-то сидел с каменными лицами, глядя в одну точку. Я видела глаза — сотни глаз, красных, опухших, сухих, безумных, потерянных. В каждом из этих глаз была своя история, своя боль, своя надежда.

В передней части зала стояли представители авиакомпании — в строгих костюмах, с папками в руках, с профессиональными, ничего не выражающими лицами. Рядом с ними — люди в форме, спасатели? Полицейские? Я не разбирала. И психологи — я узнала их по мягким голосам, по участливым взглядам, по тому, как они наклонялись к людям, что-то шептали, кого-то обнимали.

Я стояла у входа, не решаясь войти. Сотни людей. Сотни историй. Сотни потерь. И я — одна из них. Моя боль не была уникальной. Моя потеря не была особенной. Здесь, в этом зале, каждый потерял кого-то. Каждый ждал. Каждый надеялся. Каждый боялся.