Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 28 – Екатерина Мордвинцева

— Что говорят? — спросила Варя у отца Маши.

Он покачал головой, разводя руками.

— Ничего. Только то, что мы уже знаем. Самолёт пропал с радаров в пять утра. Последняя точка — над океаном. Поисковая операция идёт, но... погода плохая, видимость нулевая. Говорят, что нужно ждать.

— Ждать, — повторила мать Маши, и в её голосе было столько горечи, что у меня защемило сердце. — Сколько можно ждать? Моя девочка там, а я сижу здесь и жду.

Она заплакала, и отец обнял её, прижал к себе, и я увидела, как его плечи дрожат, хотя лицо оставалось неподвижным. Он держался ради неё, ради всех нас, но я видела, как ему тяжело.

Я встала, отошла в сторону, чтобы дать им возможность побыть вдвоём. Варя последовала за мной.

— Ты как? — спросила она, когда мы отошли к стойке с автоматами по продаже воды.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я звоню им каждые полчаса. Каждый раз надеюсь, что кто-нибудь возьмёт трубку.

— Я тоже, — Варя достала телефон, посмотрела на экран. — Ничего. Даже сообщения не прочитаны.

— А если... — я замолчала, не решаясь произнести это вслух.

— Если что? — Варя посмотрела на меня.

— Если они никогда не прочитают эти сообщения?

Варя побледнела. Я видела, как её лицо становится серым, как снег за окном.

— Не думай об этом, — сказала она резко. — Не смей даже думать. Они живы. Они обязательно живы.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, и в голосе моём прозвучала тоска.

— Потому что иначе... — она не договорила, но я поняла. Иначе жить дальше будет невозможно.

Мы вернулись к скамейке. К родителям Маши присоединились другие люди — родители Жени, брат Леры, какая-то женщина, которую я не знала, но которая, видимо, тоже ждала кого-то с этого рейса. Все они сидели, переговаривались тихими голосами, обменивались номерами телефонов, обещали звонить, если появятся новости.

Я смотрела на них и думала о том, что все мы здесь оказались по разным причинам. Кто-то не успел на рейс, кто-то отложил билеты, кто-то, как я, остался из-за работы. И теперь мы сидим в этом зале, полном ёлок и гирлянд, и ждём чуда. Потому что только чудо может вернуть самолёт, который исчез над океаном.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран — Кристина.

— Алло, — я отошла в сторону, чтобы говорить.

— Инга, — голос Кристины был хриплым, будто она плакала или не спала несколько дней. — Ты в аэропорту?

— Да. А ты? Ты как? Варя сказала, тебя выписали.

— Меня выписали, — она говорила быстро, нервно, будто боялась, что её прервут. — Я дома. Оля тоже. Мы... мы не знаем, что делать. Мы должны были лететь с ними. Понимаешь? Мы должны были быть там.

— Ты не виновата, — сказала я, но Кристина не слушала.

— Если бы не эта авария, мы бы тоже были на том самолёте. Мы бы тоже... — она замолчала, и я услышала, как она всхлипнула. — Я всё время думаю: почему? Почему мы остались, а они нет? Почему нас не пустили на этот рейс?

— Крис, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Ты не виновата. Никто не виноват. Никто не знал. Никто не мог знать.

— А ты? — её голос стал тише. — Ты тоже думаешь, что виновата? Что осталась из-за работы?

Я закрыла глаза. В ушах снова зазвучали слова Кирилла: «Я не хотел, чтобы вы улетали».

— Я не знаю, — прошептала я. — Я не знаю, что я думаю.

— Мы должны встретиться, — сказала Кристина. — Мы с Олей приедем в аэропорт. Не можем сидеть дома. Не можем.