Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 81 – Екатерина Мордвинцева

Кирилл вёл себя спокойно, уверенно. Он не пытался понравиться, не лез с разговорами, но отвечал на вопросы, шутил, рассказывал о Мише. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— А как вы познакомились? — спросила Оля, и я почувствовала, как краснею.

— На работе, — ответил Кирилл. — Инга пришла к нам два года назад. Я сразу заметил, что она не такая, как все.

— Не такая? — Варя подняла бровь.

— Умная, ответственная, — он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, что заставило моё сердце биться чаще. — И очень красивая. Но я не решался подойти. Думал, что начальнику не положено.

— А что изменилось? — спросила Кристина.

— Новый год, — я взяла его за руку под столом. — Он заставил меня остаться работать, а сам... сам не хотел оставаться один.

— Я не хотел, чтобы она улетала, — сказал Кирилл, и его голос стал серьёзным. — Не потому, что нужен был проект. А потому, что боялся, что не вернётся.

В комнате повисла тишина. Я чувствовала, как напряжение сгущается, и боялась, что сейчас кто-то скажет что-то, что разрушит этот хрупкий мир.

— Вы знали, что она должна была лететь тем рейсом? — спросила Варя, и голос её был спокойным, но я слышала в нём что-то, что заставило меня напрячься.

— Знал, — Кирилл не отводил взгляда. — Я знал, что она собирается в отпуск. Знал, что билеты куплены. И я намеренно затянул проект, чтобы она осталась.

— И вы не чувствуете вины? — спросила Оля, и в её голосе прозвучала горечь. — Что она осталась, а они полетели?

— Чувствую, — он сказал это просто, без оправданий. — Каждый день. Я не знал, что случится. Не мог знать. Но я чувствую вину. И буду чувствовать всегда.

Я сжала его руку, чувствуя, как дрожат его пальцы. Он не говорил мне этого раньше. Я думала, что он смирился, что принял. А он тоже чувствовал вину. Так же, как я.

— Я не виню вас, — сказала Варя, и в её голосе не было осуждения. — Никто не мог знать.

— Я тоже не виню, — добавила Кристина. — Вы не могли предсказать.

Оля молчала, но я видела, как её лицо смягчается. Она не простила — прощать было нечего. Но она принимала.

После ужина мы пили чай, и разговор стал легче. Кирилл рассказывал о Мише, о том, как они ездили на море прошлым летом, о том, как сын мечтает стать космонавтом. Варя смеялась, Кристина задавала вопросы, даже Оля улыбнулась, когда он показал видео, где Миша пытается запустить самодельную ракету.

— Он замечательный, — сказала Варя, когда Кирилл отошёл к окну. — Твой Кирилл.

— Знаю, — я улыбнулась. — Я боялась, что вы его не примете.

— Мы приняли, — Кристина взяла меня за руку. — Ради тебя. Ты заслуживаешь счастья.

— Я тоже так думаю, — я посмотрела на Кирилла, который стоял у окна и смотрел на звёзды. — Он хороший. Правда.

— Я вижу, — Варя обняла меня. — Он тебя бережёт. Это видно.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Слёзы облегчения, которые я сдерживала весь вечер.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что приняли. За то, что вы есть.

— Мы всегда будем, — Варя погладила меня по голове. — Что бы ни случилось.

Когда мы уходили, Кристина остановила Кирилла в коридоре.

— Вы знаете, — сказала она, и голос её был серьёзным. — Если вы сделаете ей больно, мы вас найдём. Даже если вы будете в другой стране.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Я не сделаю ей больно. Обещаю.