Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 94 – Екатерина Мордвинцева

— О чём ты думаешь? — спросил Кирилл, подходя сзади и обнимая меня за плечи.

— О них, — я прислонилась к нему, чувствуя его тепло. — О Маше, о Жене, о Лере. Они так хотели на море. К солнцу, к теплу. А я осталась здесь, в снегу.

— Ты жалеешь?

— Нет, — я покачала головой. — Я не жалею. У каждого своя дорога. Они полетели к солнцу. Я осталась в снегу. Но, может быть, это не конец. Может быть, когда-нибудь мы встретимся. И они расскажут мне, как там было.

— Ты веришь в это? — он поцеловал меня в макушку.

— Верю, — я закрыла глаза, представляя их лица. — Я буду ждать. Всегда. Но я не перестану жить. Я буду жить за них. За себя. За нас.

Мы стояли у окна, обнявшись, и смотрели на снег, который падал на город, укрывая его белым одеялом. Где-то там, за горизонтом, может быть, тоже шёл снег. Или светило солнце. Я не знала. Но знала одно: они со мной. Всегда. В каждом моём шаге, в каждой улыбке, в каждом вдохе.

— Пойдём домой, — сказал Кирилл, и я кивнула.

Мы собрали вещи, выключили свет, вышли из кабинета. Я оглянулась на пустой офис, на ёлку, которая всё ещё стояла в углу, на своё рабочее место, и улыбнулась. Здесь началась моя новая жизнь. Здесь, в этом здании, где я ненавидела человека, который стал моим спасением.

— Что? — спросил Кирилл, заметив мою улыбку.

— Ничего, — я взяла его за руку. — Просто думаю, как странно всё складывается. Кто бы мог подумать, что я буду благодарна тебе за ту новогоднюю ночь.

— А ты благодарна?

— Благодарна, — я посмотрела на него, и в глазах стояли слёзы. — За то, что ты был. За то, что ты есть. За то, что не отпустил.

Он поцеловал меня, и этот поцелуй был не таким, как раньше. Не страстным, не отчаянным. Спокойным, тёплым, обещающим.

Мы вышли на улицу. Снег всё падал, крупный, пушистый, и я подставила лицо, чувствуя, как холодные хлопья касаются кожи. Город спал, укрытый белым одеялом, и мне казалось, что я слышу его дыхание.

— Поехали домой, — сказал Кирилл, открывая дверь машины.

Я села на пассажирское сиденье, и он завёл мотор. Мы ехали по заснеженным улицам, и я смотрела на огни, которые проплывали за окном. Они больше не казались чужими. В них было что-то тёплое, родное.

Дома нас ждал Миша. Он сидел на подоконнике, смотрел в окно, и, увидев нашу машину, побежал открывать дверь.

— Вы приехали! — он повис на отце, потом обнял меня. — Я уже соскучился!

— Мы тоже, — я обняла его, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Мы пили чай на кухне, Миша рассказывал, что сегодня делал, показывал новую ракету, которую собрал из конструктора, и я смотрела на него, на его серые глаза, такие похожие на отцовские, и чувствовала, как сердце наполняется любовью.

Позже, когда Миша уснул, мы сидели на кухне, пили чай, смотрели на звёзды.

— Инга, — Кирилл взял меня за руку. — Я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось, я буду рядом. Всегда.

— Я знаю, — я сжала его руку. — И я буду рядом.

Мы сидели так, держась за руки, и смотрели на звёзды. Где-то там, за горизонтом, может быть, тоже смотрели на них. Думали о нас. Ждали.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— О будущем, — я улыбнулась. — Впервые за долгое время я позволяю себе думать о будущем. Строить планы.

— И какие планы?

— Не знаю ещё, — я покачала головой. — Но мне нравится это чувство. Когда знаешь, что завтра будет новый день. И послезавтра. И через год. И что я буду встречать их с тобой. С Мишей. С теми, кого люблю.