Книга Притяжение, страница 61 – Мария Владимирова

— Попытка самоубийства Зурабова старшего тоже ваших рук дело?

— Как и его страсть к алкоголю!

— Какой ужас! — вырывается из меня.

— Мия! — вскакивает со стула Аслан, когда я подрываюсь к окну, раскрываю его и дышу, дышу, расстёгиваю пуговицы на блузке, у меня камень в груди, горячий огромный булыжник, он не даёт мне дышать.

— Скорую срочно! — слышу Сашин ор и вижу перед собой перекошенное от ужаса лицо Аслана, прежде чем отключиться.

Топчемся на пороге дома уже с полчаса, а постучать и войти не решаемся. Неизвестно еще как примут и примут ли!

Трое мужчин, у каждого из которых есть законное право переступить этот чертов порог, мнутся у дверей.

Три женщины, явно давным давно рассекретившие наше присутствие, не спешат открывать двери.

Дом мой, хоть я и отдал его во временное пользование Мии, но все же мой, и я имею полное право войти в него не как вор, а как законный владелец в любое время. Право-то я имею, но... Мия!

Славная девочка Мия! Мы не общаемся около месяца, с того жуткого допроса, она просто закрылась от меня, говорит, что нужно время пережить, переварить и обдумать. Ей нужно время, а мне нужна она!

Нафисат- законная жена Мурада. Она вместе с сыном, после возвращения из Москвы, поселилась под этой крышей и тоже не желает общаться ни с кем из нас. Ответы те же, что и у ее подруги: подумать, пережить, переварить. На самом же деле она боится посмотреть отцу в глаза, боится их разговора, а он неизбежен, ну и немного в обиде на меня и Мурада за то, что скрывали от нее правду.

Мурад держится лучше меня, выдают только глаза, бесконечно метающие молнии.

Ну и наконец, неожиданный третий пострадавший, оставшийся без крова и жены- Александр. Нам пришлось принять его в "клуб отверженных" чисто из жалости. Мать Мии выставила его сразу, как только всплыли первые подробности "операции на живца". Он тоже имеет полное право оказаться по ту сторону двери.

— Можно через погреб, — предлагаю я, — Там решётка вентиляционная, заберемся легко.

— Да что ж мы воры? — наглаживает свою бороду Мурад, — Войдем как положено.

— Ну давай, смельчак! — подбадриваю его, — Рискни первым!

В доме свет горит только в холле второго этажа, дети спят, время позднее. Думаю, что наши дамы расположились в зимнем саду и решают задачу относительно того, как с нами быть.

Нет, мы не умрем от голода и холода на их пороге, мы обитаем в коттедже напротив, тайно, так сказать, держим руку на пульсе, и ждем официального приглашения. Если что, то всегда можно вернуться обратно, провести еще один тоскливый мужской вечер в компании коньяка, нард и шахмат. Можно, но не желательно. И меня, если честно, уже раздражает эта компания.

За дверью слышны шорохи, кто-то бродит, но дверь открыть не решается.

— Весело, — хмыкает Александр, — Мы с этой стороны двери, женщины- с той. Может морзянкой перестукиваться начнем? Я Мию научил.

Вот как не ржать?

— Заходите уже, чудаки! — ворчит открывая двери Мадина, — Только я вас не впускала, поняли?

О чудо, мы в доме! Теперь топчемся в прихожей, боясь издать хоть какой-то звук.

-... Ромашковый чай лучше, — слышен смех Нафисат и приближающиеся шаги.

Сестра вздрагивает, когда замечает нас в прихожей. Замирает, какое-то время не шевелится, а потом, заплакав, бросается в объятия Мурада.