Книга Притяжение, страница 63 – Мария Владимирова

— Возможность "развязать галстук и ходить босиком по ковру"!

— Да ты освободила меня? — продолжаю нервно смеяться, — Только объясни мне, упрямая девочка Мия, на хрен мне эта свобода, на хрен мне этот ковер, если женщина, единственная женщина, которую я люблю, держит меня на расстоянии и подпускать к себе не собирается? Женщина, ради которой я придал огласки все дерьмо, годами накапливавшееся в моей семье, дерьмо, которое предпочитают прятать поглубже и никогда никому не показывать, я выплеснул за порог на всеобщее обозрение, не хочет иметь со мной ничего общего! Зачем мне такой ковер, Мия?

— Аслан...

Признался, да. Вот так вот. Я не романтик и не принц, я такой, какой есть. Она заслуживает других объяснений с цветами, кольцом и прочей лабудой, заслуживает, но я могу только вот так, в порыве. А на душе легчает, выговорился.

— Если бы ты знала, на какие поступки я способен ради тебя! Если бы ты знала, Мия!

— Не заставляй меня выбирать- выкрикивает, сжимая виски.

— Выбирать между кем и кем? — не успокаиваюсь, возможно давлю.

— Между чувствами и принципами!

— Я же выбрал!

— Это другое! Ты и твоя семья... Вы все... Из-за вас...

Я не могу дальше это слушать, как и тогда в больнице просто хлопаю дверью, ухожу. К черту все!

Иду, почти не разбирая пути, пока не сталкиваюсь с Мурадом и Нафисат.

— Брат, брат! — преграждают мне путь, — Полегче!

— Отстань! — отмахиваюсь.

— Аслан, дай ей время, — обнимает Нафисат, — Мы много разговаривали с Мией, понимаешь, ей не просто. Ей кажется, что она предаёт мать, брата, память мужа. Понимаешь?

Да понимаю я все, головой понимаю, но вот сердцем... Она винит меня, винит даже там, где меня и рядом не стояло. А Зару нет.

К Заре она проявляет сострадание, бьется за то, чтобы ее признали душевнобольной и отправили в больницу. Нафисат солидарна с подругой, жалеет ненормальную. Женщины, как их понять?

— У нас не самые добрые времена впереди. Похороны, суд. Аслан, просто будь рядом и не упусти момент, когда Мия будет в тебе нуждаться.

— Возвращайся домой, — перевожу разговор, — Мурад здесь не виновен, ему не легче, чем мне.

— Утром, как только Маратик проснётся.

— Вот и хорошо. Если хочешь, я поговорю с отцом, и он у вас дома не покажется, пока ты не будешь готова.

— Не нужно, я очень соскучилась и по нему, и по тебе, мне не хватает вас.

— Ты всегда должна помнить, что мы твоя семья, и мы тебя очень любим.

— Как и я вас.

Провожаем Нафисат обратно к коттеджу, стою в стороне, жду, пока они попрощаются с Мурадом, вижу, как в кухонном окне мелькает силуэт. Мия! Узнаю из тысячи, это она!

Сорваться бы, но... Ловлю болевой спазм в груди от того, что не подойти, не дотронуться. Руки болят от желания чувствовать ее.

Сегодня нам разрешают свидание с Зарой. Спасибо Саше.

— Неожиданно! — усмехается она, присаживаясь напротив нас, складывая ногу на ногу, эффектно прикуривает, — Исповедоваться не буду!

— Завтра тебя переведут в больницу, — шепчет Нафисат.

— Хотите сделать меня овощем?

— Хотим тебе помочь!

— Моя любимая Нафисат! — говорит проникновенно, накрывая своими ладонями ладони подруги, — Спасибо тебе, крошка!

В глазах Нафисат я вижу нежность, доверие, она смотрит на Зару в ответ, словно та самый близкий человечек для нее, но потом, чувствую, как по ее телу пробегает напряжение, глаза наполняются слезами, а зрачки Зары расширяются, взгляд становится диким, хищным, она смотрит прямо в глаза подруге, иногда только немного шевеля головой.