Книга Цена прощения, страница 51 – Татьяна Катаева

Эти двое — половинки одной монеты. Две стороны одной медали. Они одно целое, которое раскололось пополам.

И вот сейчас, эти двое — уже совсем другие люди. У них разные жизни. Они живут в разных странах. Делят постель с другими людьми. У них своя жизнь, которая не должна была пересекаться больше. Не должна была... Потому что люди, которые окружали этих людей, сделали всё, чтобы эти двое больше никогда не встретились.

Не судьба, — говорили они.

Не достойны, — думали они.

Нельзя, — сказали они и сделали всё для этого.

А эти двое взяли и пересеклись. Столкнулись, сцепились взглядами и...

— Привет, Ева, — даже не замечаю, как он преодолевает расстояние и уже останавливается передо мной. — Ты рано.

— Да вот... — прочищаю горло и смотрю в сторону. — Решила прогуляться перед... кх-кх... фотосессией.

Не могу же я сказать, что после уезда Антона я проплакала более двух часов. А потом просто не могла сидеть на месте. Зарисовав синяки под глазами, я вышла и просто шла. Ноги болят от усталости, но мне хоть бы что. Я тут. Рядом с ним. Смотрю в его глаза...

— Что ж... — прочищает он тоже горло. — Тогда пойдём.

— Пойдём.

Сказать легче, чем сделать. Потому что ноги не слушаются. Их просто-напросто отбирает. И пусть Саша идёт сзади, я чувствую его дыхание. Он близко... Год я об этом мечтала.

— Может, кофе, чай? — открывая студию, пропускает меня вперёд. Я снимаю пальто и вешаю его на крючок. Непослушные руки подрагивают, и я не могу попасть. Саша забирает его у меня и делает всё сам. — Проходи. Я сейчас.

— Визажисты или парикмахеры будут? Какой стиль съёмки?

— Никого не будет. Мы сами. Я бы хотел снять тебя настоящую — без грима, этих масок и мишуры. Если ты, конечно, не против.

— Мне без разницы. Как скажешь, так и сделаем, — бурчу себе под нос. И это правда. Мне плевать, как я буду выглядеть в кадре. Я просто хочу, чтобы он снимал. Кадр за кадром.

— Ева, молоко закончилось, Раф не смогу сделать, — буднично говорит, а я замираю.

— А с чего ты взял, что я люблю Раф?

— Не знаю, — немного теряется. — Просто я его пью и тебе решил предложить.

Дело в том, что Раф — моё любимое кофе. Саша знал это раньше. Сам же он любил чистый чёрный без сахара. А теперь любит Раф...

— Ладно, коль с кофе не задалось, может, приступим. Мне не терпится с тобой поработать.

Свет в студии мягкий, рассеянный. Белый фон, высокий штатив, запах кофе и фотоплёнки — всё как тогда. Только мы другие. Взрослые. Израненные. Осторожные. Чужие.

— Встань сюда, ближе к свету, — тихо говорит Саша, будто опасается разрушить воздух между нами.

Я киваю, машинально делаю шаг вперёд. Каблуки отзываются гулким стуком по полу, и этот звук, как выстрел, разбивает тишину.

Саша берёт камеру, проверяет что-то в ней, настраивает. Я чувствую — взгляд пронзает, даже когда он за объективом. Он молчит, но будто читает всё с моего лица. Каждую дрожь, каждый вдох.

— Хорошо… немного поверни голову. Да, вот так. Замри.

Голос хриплый, низкий. В нём нет профессиональной холодности. Он словно шепчет не модели, а женщине, которую всё ещё помнит телом.

Я поворачиваюсь. Прядь выбивается из хвоста. Саша делает шаг ближе — тихий, осторожный. Его пальцы касаются резинки и стаскивают её, рассыпая волосы по спине и плечам, поправляет прядь у моего виска. Так нежно, будто он касается воспоминания.