Книга Гром в моем сердце, страница 18 – Юлия Четвергова

Бросила, как собаке кость…

Закусив губу чуть ли не до крови, заставляю себя молчать, хотя на языке вертится столько невысказанных слов и претензий. Оправданных и справедливых.

Но, наверное, только для меня, если судить по реакции родственниц.

Вдруг вспоминая о том, что вечером нагрянет Гром, усмехаюсь. Злорадно и с некоторым предвкушением.

Поднимая ехидный взгляд на сестру, едко произношу:

— Удачи вам, вечер обещает быть… занятным.

— Что ты имеешь в виду? — настораживается она, выковыривая землю из-под ногтя указательного пальца.

— Да так, — пожимаю плечами и продолжаю выдирать сорняки, но с бо́льшим энтузиазмом.

Лола уходит, периодически бросая хмурый взгляд в мою сторону. А я, оставшись, наконец, одна, усаживаюсь прямо на сложенную рядом стопку травы и с облегчением выдыхаю. И лишь теперь осознаю, как сильно была напряжена все это время.

Солнце потихоньку начинает клониться к горизонту, смягчая палящую жару, когда я заканчиваю полоть свои грядки и те, что должна была полоть сестра. Монотонная работа всегда успокаивала меня, и этот раз не становится исключением.

Смахивая крупные капли пота со лба, поправляю кепку на голове и, щурясь, смотрю в сторону калитки. Там уже стоит наш сегодняшний гость с охапкой цветов в руках. Но, к сожалению, это не Олег, а Антон, которого Лола использует как временное утешение, пока сама страдает по Грому.

Сестра первой вылетает из дома. На ее лице улыбка, волосы уложены красивыми волнами кудрей, сияющих в свете закатного солнца белым золотом. Она открывает калитку и бросается парню на шею. Тот ловко обхватывает ее худенькое тельце и кружит, несмотря на то, что ромашкам тут же становится плохо и часть из них осыпается белыми лепестками на траву.

Антон — хороший парень. Это знают все. Высокий, статный. С пшеничными коротко стрижеными волосами и светло-карими глазами. Чуть ли не каждый день он посещает качалку и является первым парнем на деревне. Он красивый, но, как это обычно бывает, необразованный и увлекающийся лишь спортивным питанием да девушками.

Вот только Лолу это не волнует. Она привыкла играть сердцами других, пока ей это необходимо, а затем безжалостно разбивать их, когда надоест. И если бы Антон был чуточку сообразительнее и смотрел выше уровня откровенного выреза в платье моей старшей сестры, то наверняка бы увидел холодные, как два айсберга, глаза.

Этот роман обречен с самого начала. И дело даже не в том, что очень скоро объявится Громов, внеся свою лепту в предстоящее «ламповое» застолье.

— Ника, бросай грядки, айда к нам! — радостно щебечет Лола и машет мне свободной рукой, провожая Антона в дом.

— Привет, — громко говорит мне «Ивашка-дурашка» и тоже машет.

На лице парня дружелюбная улыбка, а я ничего не могу с собой поделать и ехидно оскаливаюсь в ответ, потому что слышу, как к дому подъезжает ревущий байк Олега.

А вот и Гром! Шоу начинается!

Красуясь на всю округу, Олег выжимает из своего четырехцилиндрового монстра все лошадиные силы. Черный байк ревет, выписывая задним колесом круги возле нашего низенького забора. Лола, не успевшая зайти в дом, замирает. На ее красивом личике отражаются неподдельный испуг и волнение.

Но вместо того, чтобы посмотреть в сторону калитки, она стреляет глазами в мою сторону, словно ища помощи… или утешения. Во взгляде Лоло застыл немой вопрос, и я безжалостно киваю головой в ответ.