Онлайн книга «Гром в моем сердце»
|
— А меня, мам? Меня кто поддержит? — тихо спрашиваю ее, так и не найдя в себе силы посмотреть ей в глаза. Пока тереблю в руках край покрывала, в комнате воцаряется тишина. Но она обманчива, потому что я буквально кожей чувствую, как густеет воздух, а пространство начинает искрить. Сейчас начнется… — Я пашу ради вас с утра до ночи! Практически без выходных! Все, лишь бы вы ни в чем не нуждались. Меня хоть раз кто-то пожалел? Кто-то подумал обо мне? Твоя сестра поступила в такой престижный университет! Получила путевку в жизнь! У нее одной будет достойная профессия! — И поэтому мы должны загубить свои жизни ради ее благополучия? — выкрикиваю я, перебив мать. От злости даже решаюсь посмотреть ей в лицо. — Сколько можно? Лола то, Лола се! Мы с тобой тоже люди! И если бы она была поужимистее, то никому из нас двоих не пришлось бы работать без продыху! — Ника… что ты такое говоришь… — опешивает она, хватаясь за сердце. Я вскакиваю с кровати и встаю напротив мамы, скрещивая руки на груди. Подгоняемая накопившейся за последние года усталостью и хроническим недосыпом, выкрикиваю, давя в себе слезы обиды: — Тебе давно пора снять пелену с глаз! Она не такая хорошая, какой ты ее выставляешь! А мы не ее рабы! Пусть тоже на подработку устроится, чем валяться в кровати целыми днями да с подругами шляться по барам день через день! Мама сглатывает, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. В глазах, которые так похожи на мои, мелькает привычное мне разочарование. — Надо было лучше тебя воспитывать, — сурово бросает она, прежде чем уйти из комнаты. Но я все равно слышу то, что ма бурчит себе под нос уже в коридоре: — Сама виновата, Алла. Вот была бы построже… Обида клокочет в груди, и я оседаю на пол, чувствуя себя совсем обессиленной. Жалею ли я о своих словах? Да. Но только потому, что от них никакого толку. Себе только хуже сделала и все. Теперь мама еще и обижаться будет дня два как минимум. Дверь осталась открытой, поэтому я не сразу замечаю третье действующее лицо во всем этом спектакле. — Не думала, что в тебе столько яда, Ника, — качая головой, произносит Лола. Она стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди. Больше ничего не говоря, сестра уходит вслед за мамой, посылая мне напоследок взгляд полный снисходительного пренебрежения. — Да чтоб вас всех! — кричу им вдогонку и стучу кулаком об пол. Хочется убежать. Хочется напиться. Хочется сделать что угодно, лишь бы быть отсюда подальше. Но идти мне некуда. А у алкогольного опьянения бывают ужасные последствия, о которых потом пишут в сводках криминальных новостей. Так что после получасового втыкания в стену я поднимаюсь и иду умываться, чтобы отправиться в огород. Грядки сами себя не прополют, а если я профилоню, совесть сожрет меня с потрохами. Да и терпеть потом тяжелый взгляд матери в спину и вынужденно извиняться — такое себе. Уж лучше уничтожение сорняков под аккомпанемент угрюмого молчания. Так и происходит. Часы улетают, а под ногтями скапливается все больше грязи. Лола работает в перчатках, чтобы не испортить маникюр и кривится после каждой вырванной травинки. Мама же работает быстрее всех и уходит пораньше с лукошком клубники. — Я тоже пойду, помогу испечь пирог, — через пять минут вслед за ней поднимается и Лола, бросая мне свои перчатки. Я, будучи не на шутку взвинченной, смотрю на них испепеляющим взглядом. |