Книга Гром в моем сердце, страница 31 – Юлия Четвергова

Я сжимаю руки в кулаки. На внутренней стороне ладони наверняка останутся следы от ногтей — так сильно я их сжала. Но сейчас мне все равно на физическую боль. Изнутри рвет сильнее.

Она ищет любой повод, любую причину, чтобы обвинить меня.

Я всегда буду виноватой…

И, словно этого недостаточно, появляется Громов. На скуластом лице широкая улыбка. На Лоло он не смотрит. Его горящие глаза оценивающе скользят по моей фигуре, затянутой в черное платье. В этот момент сестра оборачивается, проследив за моим напряженным взглядом. И вздрагивает, когда Гром проходит мимо нее. Намеренно близко — ее нос почти коснулся его плеча.

— Веснушка! О-хре-неть! Выглядишь, как богиня! — хрипло выдыхает парень, обнимая меня за талию и прижимая к себе. И не успеваю я среагировать на столь наглое отношение, как он склоняется к моим губам, окутывая их интимным шепотом: — Надеюсь, тебе понравилась новая песня, ведь я посвятил ее тебе.

Облизнувшись и на корню задавив все мои попытки его оттолкнуть, этот демон, самый настоящий демон, берет и бесстыдно целует меня прямо на глазах у моей сестры.

Я не позволяю себе даже просто подумать о том, каковы на вкус эти губы теперь. Запрещаю телу реагировать. Запрещаю вспоминать. Ведь в противном случае утону в сладком омуте, забыв даже о сестре.

А это самое страшное, что может случиться, потому что мои чувства к этому подонку никуда не делись, как оказалось. Они всего лишь уснули на время.

Нужно спасать нас обеих…

Пощечина выходит звонкой. Настолько, что заглушает судорожный всхлип Лолы. Но я все равно его слышу. Он звучит горьким, протяжным эхом в моем сознании.

— Ты чего дерешься? — возмущается Гром, позволяя оттолкнуть себя.

Но мне нет дела до бывшего друга, его мнения и вопросов. Все мое внимание приковано к сестре, по щекам которой градом льются слезы. Она стоит и надрывно плачет, глядя на нас с болью, обидой и ненавистью.

— Лола…

Я хочу подойти к сестре. Успокоить, утешить. Но она резко выставляет перед собой ладонь, не позволяя к ней приблизиться.

— Нет, Ника. Не надо! Не говори ничего. Лучше… молчи. — Она не дает и шанса оправдаться.

Близняшка на грани, поэтому я остаюсь стоять на месте, дабы не провоцировать ее лишний раз. Девушка набирает полную грудь воздуха и смотрит наверх. Быстро-быстро моргает, пытаясь успокоиться, но у нее не получается. Плач становится лишь громче, сестра в очередной раз всхлипывает, обхватывает себя руками и опускает голову. На ее лице — гримаса боли и отчаянного бессилия.

Я поджимаю губы. Задыхаюсь. В груди пылает злой огонь, когда я поднимаю взгляд на Громова.

— Так вот чего ты добивался, — утверждаю, не спрашиваю. Мой голос звенит от напряжения. — Месть! Ты. Хотел. Отомстить.

Я слишком поздно обо всем догадалась. Слишком поздно поняла истинные мотивы этого гада, притворяющегося тем, кем он не является. От того Олега, которого я знала, не осталось ничего. Особенно человечности.

Возможно, Лола тоже не самый лучший человек на свете, но она не заслужила подобного.

Никто не заслуживает подобного!

Мажор выглядит спокойным и безразличным. Словно никто не рыдает за его спиной. Словно, кроме нас двоих, никого нет в округе. Однако на дне его глаз цвета хвои тлеет что-то похожее на сожаление.

Но направлено оно на меня. Не на Лоло.