Книга Гром в моем сердце, страница 38 – Юлия Четвергова

Мир не делится только на черное и белое. В этом я давно убедилась.

— Держи свое мнение при себе, понял? Лола — моя сестра. А за семью я разбираться не буду — голову тебе отгрызу, даже если она будет не права, — понижаю голос и грозно смотрю на Олега снизу вверх. — Да и у тебя самого руки по локоть в дерьме, — бросаю неприязненно. — Поэтому не смей осуждать других.

Удовлетворившись исказившимся выражением лица мажора, отстраняюсь от него и, с трудом передвигая ноги по песчаному дну, выбираюсь на берег.

Мокрое тело пробирает крупная дрожь. Я медленно выдыхаю, чтобы расслабить мышцы и не трястись так явно. Подхожу к рюкзаку, поднимаю его, отряхивая дно от песка, и обуваю сандалии.

За спиной раздается плеск воды, и мне в спину прилетает:

— А если она тебя подставит? Так же ответишь?

Я оборачиваюсь, чтобы видеть Олега. Смотрю уверенно, прямо в глаза.

— Лола со мной так не поступит.

Несмотря на то что я хочу верить в сестру до конца, мой голос звучит неуверенно. И это злит.

Я сжимаю лямку рюкзака и собираюсь уйти, но Гром, кажется, не планирует заканчивать наш неприятный разговор.

— Все еще впереди, Веснушка, — мрачно ухмыляется он. — Ты пожалеешь о своих словах и о том, что доверилась такому человеку, как Лола. Твоя сестра — конченая эгоистка. Для нее нет разницы, семья не семья, такие люди идут по головам ради собственной выгоды. И когда Лола наступит на тебя, потопчется, а потом перешагнет и пойдет дальше, ни разу не оглянувшись, вот тогда, Ника, ты вспомнишь мои слова. Вспомнишь, что я тебя предупреждал. По старой дружбе, — иронично хмыкнув, добавляет он. — Но будет уже поздно.

Я дышу, словно загнанный зверек. Хочу закрыть уши, как в детстве, лишь бы не слушать Олега. Но что-то во мне надламывается, позволяя сомнениям взять верх. Я пытаюсь отмахнуться от неприятного чувства, но не выходит. Оно грузом ложится на плечи и больше не желает отпускать.

И все же я заставляю себя выдавить:

— Рыбак рыбака видит издалека? — копирую его ухмылку.

— Даже если так, — он небрежно пожимает плечами, скидывая на песок мокрую рубашку. — Тебе я зла не желаю и всего лишь хотел предостеречь. Но раз ты такая упрямая ослица, то пожалуйста. — Он разводит руками. — Жизнь сама расставит все по местам и покажет ху из ху.

Следом за попугайской рубашкой Гром стягивает с себя футболку и безжалостно выжимает из нее всю воду. Я сглатываю, не в силах отвести взгляд от идеального тела парня.

Красивая линия шеи, выступающие ключицы, мощная грудь, плоский живот с кубиками пресса и косые мышцы живота, прячущиеся за резинкой пляжных шорт. На широких плечах — татуировка, которой раньше не было. Молния. Она одинаковая, симметричная с обеих сторон. Змеится, обвивая плечи, захватывает предплечья и доходит острыми концами почти до запястий.

Ловлю себя на том, что любуюсь Громом. И снова злюсь на саму себя. Отворачиваюсь, с трудом вспоминая, что он мне только что сказал.

— А ты, наверное, планируешь жизни помочь? Поэтому продолжаешь разыгрывать спектакли, как вчера? — саркастически тяну я, глядя куда угодно, но не на друга детства. — Скажи хоть, поцелуй — запланированная акция или ты импровизировал?

Не знаю, зачем я задала последний вопрос, но он почти сутки крутился в моей голове и не давал покоя. Я просто не могла промолчать.