Книга Твой Хозяин из тени, страница 77 – Кира Cherry

В десяти метрах от него байк, сделав последний кульбит, с тяжким металлическим лязгом рушится на бок. Пластик разлетается в щепки, отлетает зеркало, а из пробитого бака начинает медленно сочиться бензин. Мотор не глохнет сразу — он захлебывается, выдавая надрывное, предсмертное урчание, выбрасывая в ночное небо клубы сизого дыма.

Артем лежит неподвижно, распластанный на обочине, глядя в беззвездное небо сквозь треснувший визор. В ушах стоит оглушительный звон, а перед глазами — только гаснущий свет единственной уцелевшей фары.

В первые секунды шок работает как ледяная анестезия, блокируя и разум, и разрывающую плоть боль. Первый судорожный хлопок ресниц, первый рваный вдох — и грудную клетку пронзает раскаленным штырем. Он хрипит, пытаясь оторвать голову от гравия, но она кажется налитой свинцом, прижатой к земле невидимой многотонной плитой. Сквозь треснувший визор шлема вырывается облако горячего, рваного пара.

Он заставляет себя поднять руки перед лицом. Кожа на костяшках и ладонях содрана в кровавое месиво, перемешанное с дорожной пылью. Но взгляд цепляется за самое поганое: левое запястье неестественно, мертво свисает вниз под жутким углом. Перелом.

Прошипев, Артем медленно переворачивается на бок. Ребра отзываются сухим, отчетливым треском, превращая каждое мизерное движение в изощренную пытку. Но когда он пытается опереться на ногу, чтобы сесть, из горла вырывается глухое болезненное рычание. Правая голень отозвалась острой, ослепляющей вспышкой — кость не выдержала удара, и теперь любая попытка пошевелиться заставляет сознание балансировать на грани обморока.

Превозмогая тошноту и пульсирующую в висках кровь, он усаживается, тяжело опираясь на одну целую руку. Его байк, его «черный зверь», лежит в нескольких метрах, испуская предсмертное шипение пара.

Артем сидит на холодном гравии, с трудом удерживая вертикальное положение. Взгляд затуманен, но он отчетливо видит свою правую ногу: голень выгнута под неестественным, пугающим углом. Боль еще не накрыла его полностью, заблокированная шоком, но вид собственного перелома заставляет внутренности сжаться.

Внезапно тишину разрезает звук шаркающих шагов по асфальту. Артем вскидывает голову, вглядываясь сквозь трещины визора и мельтешащие перед глазами «мушки». К нему приближаются три массивные тени. Это не уличная шпана — походка у них тяжелая, четкая, вышколенная, как у профессиональной охраны. Грубые берцы глухо вбиваются в дорожное покрытие, широкие плечи заслоняют скудный свет луны.

— Докатался, Штейн, — басистый, лишенный эмоций голос бьет по ушам.

Вспышка адреналина заставляет Артема совершить безумный рывок. На одном инстинкте, игнорируя сломанную кость, он вскакивает, успев выпрямиться.

Воздух разрезает короткий, свистящий звук.

Удар.

Тяжелая бита на полном замахе впечатывается в шлем. Удар такой силы, что пластик трещит, а застежки не выдерживают — шлем срывается с головы и, громыхая, улетает куда-то в кювет. Артема буквально выносит из пространства. Его тело по инерции отлетает назад, и он затылком впечатывается в асфальт.

Глухой стук костей о землю сливается со звоном в ушах. Мир схлопывается в черную воронку.

Он неподвижно лежит, и глаза его устремлены в безмолвное небо, где звезды кажутся лишь расплывчатыми точками. В ушах стоит тугой, несмолкающий звон, а оглушающая боль буквально размазывает голову, стирая последние границы реальности. Из приоткрытых губ доносится еле слышный, беспомощный хрип. После слабого взмаха ресниц судорожно сжатые кулаки расслабляются, пальцы бессильно разжимаются, царапая гравий. Дыхание замедляется, становясь почти призрачным, и сознание окончательно покидает его, уступая место абсолютной пустоте.