Книга Твой Хозяин из тени, страница 79 – Кира Cherry

Сконцентрированный взгляд глаз с яркой синей радужкой замирает на экране. Легкий порыв ветра колышет его локоны, а длинная серьга в ухе ловит холодный отблеск фар. Вдруг его лицо меняется, а в глазах вспыхивает азарт охотника. Он останавливает видео и, закусив губу, возвращает запись на несколько секунд назад.

— Попался, сучо-о-онок, — смакуя каждое слово.

В этот момент подъезжает Макс, у него в руках мобильник Кати.

— Никого...вот может пригодится, — протягивает гаджет.

— Нет, не пригодится, там ничего интересного, можешь только вернуть этой мадам ее вещицу. Глянь..., — поворачивая экран своего телефона к лицу Макса.

На стоп-кадре застыл серебристый внедорожник BMW, чьи фары слепо смотрят в объектив.

— Разминулись с ними буквально в паре минут, — чеканит Дэн, пока Макс, превращаясь в монолитную глыбу из мышц, сверкает чернотой глаз, — Эта тачка выезжала из проселка, когда мы только подлетали к повороту.

— И как мы их найдем? — буравя взглядом мутное изображение на экране.

Дэн лишь коротко ухмыляется, и в этом жесте сквозит ледяная уверенность. Его изящные пальцы уверенно скользят по дисплею, максимально приближая зернистый кадр. Пиксели дробятся, но сквозь цифровой шум нечетко проступают очертания гос. знака.

— А вот как! — он показывает другу увеличенную комбинацию цифр и букв. — Ну что, Скааал, поохотимся? — глаза его вспыхивают в одержимом азарте, на губах расцветает его обманчивая «ангельская» улыбка. Макс, хлопнув визором, молчаливо поднимает палец вверх.

— Для байка вызову эвакуатор....погнали! Дэн мгновенно отправляет скриншот скрытому контакту, и уже через секунду тишину проселка разрывает рев двух моторов. Белый и черный байки срываются с места, оставляя за собой лишь облако пыли.

Ледяной каскад обрушивается на голову, вырывая Артема из вязкого небытия. Он резко дергается, захлебываясь и судорожно хватая ртом воздух, который тут же застревает в легких колючим комом. Капли воды стекают по лицу, смешиваясь с запекшейся кровью и дорожной пылью, а в затылке взрывается ослепляющая боль, пульсирующая в такт бешеному сердцебиению.Сознание возвращается рваными кусками. Он пытается поднять руку, чтобы стереть воду с глаз, но грубые веревки, впившиеся в запястья, намертво фиксируют его в неподвижности. Плечи ломит от неестественного положения, а сломанная нога, лишившись шоковой анестезии, отзывается невыносимой, тягучей агонией.

Артем хрипит, встряхивая мокрой головой, мутный туман рассеивается и сквозь липкие ресницы встречается взглядом с Катей. Она здесь, всего в нескольких метрах — хрупкая, беззащитная, с обнаженными плечами, содрогающимися от беззвучных рыданий. Она сидит на коленях, и этот взгляд — полный первобытного ужаса и невыносимого страдания — прошивает его сознание сильнее любого удара. Катя смотрит неотрывно, её глаза в лихорадочном темпе сканируют каждую рану, каждый синяк и каждую сломанную кость на его теле. Её мокрые ресницы дрожат, беспрестанно выпуская новые слезы, которые чертят дорожки на пылающих щеках. Оживающая ярость мгновенно вытесняет слабость, заставляя мышцы каменеть под путами.

— Кааать… — этот хрип, больше похожий на сдавленный рык, с трудом пробивается сквозь пересохшее горло.

Слова обрываются, когда обзор перекрывает массивная фигура. Мужчина, вставший прямо перед Артемом, выглядит буднично: свободные домашние штаны, расстегнутая у ворота пижамная рубашка и дорогие тапки из натуральной кожи. Благородная проседь на висках выдает возраст и опыт, а массивные золотые часы, поблескивающие на запястье, кричат о баснословной состоятельности.