Книга Ребенок его любовницы, страница 41 – Анастасия Тьюдор

Захотел бесплатную няню.

Приспичило отомстить мне, поиздеваться.

Нашел развлечение, пока Лида… отлеживалась после родов?

Нацелился на мою квартиру.

Мстил за что-то.

Господи, да мне плевать на его мотивы! Факт остается фактом: предал, изменил, ушел, а затем обманул еще хлеще, чем до этого. Зачем? Плевать. Почему? Плевать!

ПЛЕВАТЬ!

Чувствую себя истеричкой, которая залезла на эмоциональные качели и теперь то взлетает, то падает. Слезы жгут глаза, но плачу я молча. Все тело сотрясается от рыданий, но ни звука не срывается с губ.

Я прихожу в себя только после того, как с оглушающим хлопком закрывается входная дверь. Сразу после этого кто-то стучит в спальню. Я не отвечаю. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. И только голос подруги приводит меня в чувство.

— Ксюша, открой, это я.

Я не открываю. Просто чуть отползаю в сторону, забиваюсь в угол, обхватив колени руками. Проходит еще несколько минут, прежде чем Аня решается опустить дверную ручку.

Заходит в спальню и, увидев меня, падает на колени рядом.

— Боже, Ксюша! Ксюша… Ксюш…

Ее объятия крепкие и полны сочувствия. Она полностью разделяет мою боль. Дрожит вместе со мной, плачет вместе со мной. Гладит по голове, шепчет что-то тихое, неразборчивое, но успокаивающее.

И я принимаю эту поддержку, потому что до одури нуждаюсь в ней. Мне хочется вцепиться в подругу, как в спасательный круг. Я благодарна ей за отсутствие нравоучительного: «Я же говорила, а ты не слушала!», благодарна за то, что она здесь, рядом, разделяет мою боль.

— Идем на кухню, – шепчет Аня спустя какое-то время. Мы продолжаем сидеть на полу. Вернее, Аня сидит, а я лежу, разместив голову на ее коленях и закрыв глаза. Аня гладит меня по голове, и это действует умиротворяюще. – Все ушли, мы с тобой одни остались. Я заварю чай и приготовлю тебе что-нибудь поесть…

— Ничего не хочу, – сипло отзываюсь я. Оказывается, охрипнуть можно не только от крика, но и от молчаливых рыданий.

— Тогда пойдем на кровать. Я могу остаться с тобой на ночь, хочешь? Мне только нужно смотаться домой чуть позже, взять вещи. В шортах и майке мне в офис нельзя, – притворно сетует она. Я выдавливаю из себя легкую улыбку и соглашаюсь.

Послушно забираюсь на кровать, позволяю подруге укрыть меня легким пледом, потому что меня морозит, хотя в квартире весьма душно. Аня начинает рассказывать о каком-то фильме, который посмотрела недавно, и я в очередной раз мысленно благодарю ее за то, что она предпочитает отвлечь меня, а не оглушать нравоучениями.

Прикрываю глаза и позволяю себе расслабиться под голос подруги. Она не требует от меня ответной реакции, и постепенно я погружаюсь в дремоту, беспокойно ерзая на постели.

А когда просыпаюсь – вскрикиваю от неожиданности и стремительно сажусь, до боли в суставах стиснув ткань пледа. На пороге спальни, уже погруженной в вечерний полумрак, стоит Руслан. Раздается легкий звон ключей, связку которых он сжимает в кулаке.

— Поговорим начистоту? – спрашивает Ветров и делает шаг вперед, закрывая за собой дверь.

21

— Ты… – хрипло выдаю вопрос и прочищаю горло, чтобы звучать убедительнее: – Ты что здесь делаешь?

— Я считаю необходимым объяснить, во что втянул тебя, – изображает Ветров неопределенный жест рукой. Снова делает шаг вперед и я неосознанно сжимаюсь, подтягивая плед к груди. Не потому что стесняюсь – на мне все та же одежда, – а потому что подсознательно ищу у тряпки в моих руках защиты. Руслан замечает мою реакцию, хмурится, но замирает, поднимая руки вверх в примирительном жесте: – Ксюш, я хочу просто поговорить. Не обижу, не трону. С каких пор ты вообще меня боишься?