Книга Ребенок его любовницы, страница 44 – Анастасия Тьюдор

— Господи, – потрясенно шепчу я, мотая головой, – что вы за люди, Ветров. Что она, что ты…

— Сначала я рассмеялся ей в лицо. Предложил просто отказаться от ребенка при рождении, а я бы уже забрал его к себе. Но она пригрозила, что прямо сейчас заберет заявление, и я не буду иметь никакого отношения к этому малышу, а уж найти других желающих среди бездетных пар труда не составит… Я взял паузу на подумать.

— Руслан, нужно было идти в полицию…

Он наконец отпускает меня и ерошит волосы, а затем сразу прячет руки в карманы. Становится похожим на нахохлившегося птенца или провинившегося щенка. Внутри меня робко поднимает голову жалость, но я быстро давлю в себе эту вспышку слабости и замолкаю.

— Я посоветовался со знакомым адвокатом. На тот момент было мое слово против ее. Нужны были доказательства. Несколько раз я пытался вывести ее на переписку, но Лида хранила молчание или назначала личные встречи. Каждый раз маниакально проверяла, не записываю ли я наш разговор на телефон. А после того, как поймала меня на попытке использовать диктофон, выложила передо мной справку от психиатра, что у нее затяжная депрессия и все в подобном духе. Понимаешь, что это значило?

— Нет, – сухо отвечаю я. Голова идет кругом от этого рассказа.

— У нее был человек, который в суде подтвердил бы, что она творила все это дерьмо из-за лекарств или психического расстройства. И, безусловно, вопрос о том, насколько Лида вменяема для заботы о ребенке, не стоял бы – ее подельник написал бы что угодно для суда. И тогда я понял, что мне действительно проще заплатить ей.

— Ты слышишь сейчас себя, Руслан? Ты купил ребенка? Боже, да любой суд намного лучше, чем перспектива угодить за решетку. Где гарантия, что получив деньги эта Лида не заявит на тебя? От нее, судя по всему, можно ожидать чего угодно!

Я в сердцах толкаю Руслана в плечо и отворачиваюсь, обхватив себя руками. Заземляюсь таким образом, стараюсь найти точку опоры, потому что услышанное лишает равновесия. Это какой-то абсурд. Сюр. Бессмысленная ахинея, которая отказывается укладываться в моей голове.

— Ксюша… Я заставлю ее пройти процедуру отказа от родительских прав. Она не получит деньги, пока…

— Это шантаж, Руслан! Ты так же осторожен, как она? У нее могут быть скрины, записи ваших разговоров? – вновь смотрю я на мужа и горько усмехаюсь, когда вижу на его лице растерянность. – Самое смешное – ты втянул в это меня. Я же пойду за решетку вместе с тобой, как сообщница! Чем ты думал, Ветров?

Глаза обжигают злые слезы. Я вытираю их тыльной стороной ладони и удивляюсь тому, что несмотря на сказанное, страха внутри меня нет. Все поглотил ледяной вакуум, всосал в себя все эмоции и переживания.

Нервно тру ладонью шею, отбрасываю волосы. Облизнув губы, запрокидываю голову и таращусь какое-то время в потолок. Все это время в комнате стоит тишина, от которой в ушах гудит.

— Зачем ты придумал всю эту историю с ее смертью? – сухо спрашиваю Ветрова, не глядя на него.

— Я… – Он теряется, сипло выдыхает, скрипит зубами. Этот звук различается весьма отчетливо, раздражает слух, царапает его. – Можно, я не буду отвечать на этот вопрос?

— Ты же хотел все объяснить, – напоминая я ледяным тоном. Даю понять, что не отстану. Заставил слушать? Так выкладывай все. – Отвечай на вопрос.