Книга Ребенок его любовницы, страница 45 – Анастасия Тьюдор

— Я растерялся. Осложнения во время родов действительно были, мне так сказали, во всяком случае. Лида отказалась следить за ребенком, попросила дать ей время на восстановление.

— Хочешь сказать, – шиплю я, резко обернувшись, – что ты пожалел любовницу, но забил болт на меня, Ветров? Я правильно поняла?

— Нет, – отгородился он от меня выставленными вперед руками, словно боясь, что я на него брошусь. – Ксюша, я сразу же обратился к своей матери, но она…

Качает головой, виновато опускает взгляд. Я сжимаю челюсти, сдерживая ругательства. Жду, когда он продолжит. Руслан это понимает и продолжает говорить, понизив голос чуть ли не до шепота:

— К тому моменту я уже выставил квартиру на продажу. Это был единственный вариант добыть деньги. Куда я должен был везти ребенка? Работу тоже никто не отменял. Но мама… После разговора с тобой мы очень сильно поругались, я говорил тебе уже об этом. Она категорически отказалась принять Сашку. Она уверена, что Лида меня обманула и ребенок не мой, ей даже тест ДНК не указ. И тогда… – Он сглатывает и заглядывает в мои глаза: – Тогда я решил обратиться к тебе. Это был необдуманный поступок. Импульсивный. Глупый порыв и, наверное, отголосок глупой надежды.

— Надежды? – переспрашиваю, думая, что слух меня подводит.

— Да. Мелькнула идиотская мысль, что ты меня простишь. Что я поговорю с тобой и… Смогу вымолить прощение. Пока ждал у роддома – сто раз пришел к выводу, насколько глупо так думать. Хотел признаться в обмане, но потом увидел тебя… Ксюш, твой отклик на мою просьбу о помощи стал последним гвоздем в крышку моего гроба. Я понял, какую женщину потерял из-за минутной слабости, и… и решил рискнуть.

Кровь отливает от моего лица. Кончики пальцев начинает покалывать, возвращается дрожь, а комната вокруг меня качается, словно я не во многоквартирном доме, а на палубе корабля, продирающегося через бушующее море.

Секунда.

Оглушающая пауза.

А затем я вскидываю правую руку и отвешиваю Ветрову такую пощечину, что его голову мотает в сторону, а мою ладонь будто кипятком ошпаривает.

Звук хлесткого удара повторяется еще раз, через мгновение. На этот раз я бью по другой щеке.

Вот только легче мне от этого не становится.

Я набираю в легкие воздуха и кричу.

Руслан вздрагивает, испуганно смотрит на меня, как на умалишенную, бросается навстречу. Я же, не переставая орать, бью его по плечам, груди, шее. Наношу удары хаотично, царапаю, въедаюсь ногтями во все открытые участки его тела.

— Ксюша… – хрипит он в попытке перехватить мои руки, но в меня словно бес вселился. Я уже ничего не слышу и не вижу. Меня накрыла волна душевной боли, с которой я просто не в силах справиться.

Чувствую себя использованной, испачканной, уничтоженной, втоптанной в грязь.

И хочу сделать Ветрову хоть немного больно, чтобы он понял, каково это – умирать душой.

— Мерзавец, тварь, ублюдок! – то ли кричу, то ли шепчу я. А может вообще еле шевелю губами, и эти оскорбления раздаются лишь в моей голове.

Краем глаза я вижу, как распахивается дверь и в спальню влетает перепуганная Аня с сумкой в руках. Она бросает ее на пол и подскакивает к нам. Стоит подруге обхватить меня за плечи, и я падаю на нее как подкошенная. Разом лишаюсь сил. Хрипло дышу и захлебываюсь рыданиями.