Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 105 – Мари Соль

Валерия, наш методист, забегает ко мне в кабинет, резко дёрнув дверь на себя. Я вздрагиваю!

— Ой, а это кто был? — пронзительно шепчет.

— Уваров, — сажусь я обратно на кресло.

Валерия смотрит на дверь, словно он ещё там. И непритворный восторг в её голосе, в иной ситуации, мог бы меня позабавить:

— Какой мужчина! — вздыхает она, прижимая к груди документы.

«Обычный мужчина», — рассерженно думаю я.

И говорю равнодушно:

— Никакой, на мой вкус!

Я всё-таки оказался в пивбаре с Колей Динамо. Здесь смотрят футбол мужики. Шумновато. Но тем интереснее. Мы даже ставки сделали на исход матча. Так, чисто ради азарта.

Коля уже рассказал мне о своих семейных делах, посетовал на жену, которая «пилит». Мы обсудили предстоящий чемпионат, в котором будем участвовать. Я вот что решил. Может, руку сломать? Не взаправду, а так, сделать вид. Ну, или хотя бы растяжение связок симулировать? Не хочу я участвовать! Мой боевой дух нынче — стоит желать лучшего…

— В общем, такие дела, — завершает Колян свой рассказ.

Мы перемыли костяшки коллегам, в том числе претенденту на место директора, вместо Антона. Озвучили оба свои опасения вслух! Говорят, что Антона отправят по лестнице вниз. Начпром, он же начальник промышленной безопасности, эта должность, как переходящее красное знамя. Она привечает всех сброшенных вниз с «пьедестала почёта», перед окончательным их увольнением.

— Слышал, Лидка вернулась? — бросает Колян неожиданно.

— Кто? — уточняю, хотя прекрасно слышал его.

— Ну, Лидка! — конкретизирует он, — Секретарша Егорыча.

— Ааа, — равнодушно тяну.

— Говорят, её сам генеральный вернул. Под бочок к себе, — хмыкает Коля.

Я отпиваю пивка и смотрю на него:

— В смысле?

— Ну, в прямом! — едко хмыкает друг, — Чтобы член окунать без вреда для здоровья и нервной системы. Как говорится, одно другому не мешает!

Он смеётся, а я напрягаюсь. Но виду не подаю.

— С чего ты взял? — подавляю зевок.

— Говорят! — изрекает.

— Ну, да, — отвечаю, — Говорят, что кур доя т!

— Ну, будь я на его месте, я бы времени зря не терял, — произносит Динамо.

Вот так, значит? Ну, это не новость, что Лидку готов отыметь кто угодно, в пределах радиуса. Да только не каждый способен. А я вот сумел!

Мои мысли как будто витают вокруг. Коля ловит настрой:

— Ну, а ты?

— А что, я? — я кошусь на него с подозрением.

— Чё у вас было-то с Лидкой? — он вытирает салфеткой, оставленный влажный кружок от стакана на стойке.

— У нас с Лидкой?! — смеюсь.

— Ну, вообще-то ходили слухи, что вы с ней вроде как сблизились сильно, — щурит Динамо придирчивый глаз.

— Я вообще-то женат! — говорю, оскорбившись.

Колян улыбается:

— Ну, я тоже как, вроде.

— А ты тут причём? — усмехаюсь.

Его-то жена и есть — самая главная сплетница. Бухгалтерша Зоя, следит за Коляном, как подзорная труба. Всюду за ним, и в пир, и в мир, и в огонь, и в воду. Вот это, я понимаю, соратница и боевая подруга! Не то, что моя…

— Я на привязи, — тяжко вздыхает приятель, — А ты вот свободен считай!

— Ну, да, — я отпускаю горестный хмык, — Мечтать не вредно.

А сам между тем уже свыкся слегка, с одиночеством. Это не так уж и трудно. По сути, мало что изменилось! С детьми мы итак редко виделись. Внучку забросят к нам на выходные, а у самих вечно планы, дела. С Маринкой давно существуем, как две параллельные. Так, за ужином планы обсудим. Не совместные, ведь у каждого собственный план.