Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 108 – Мари Соль

Зато теперь не количеством единым, а качеством лучшим берёт. И берёт так, с умом, с расстановкой! Для этих целей снял номер в отеле. Здесь и кровать, и клубника со сливками, и брызги шампанского. Всё, как в кино…

Мы лежим, после секса. Егорыч вздыхает, обняв.

— Лида, Лидочка, душа моя, сладость моя!

Я мурчу от блаженства. В первую очередь ещё и потому, что подобные нововведения никак не меняют размера моих «чаевых».

Веду ноготком по его животу:

— Пётр Егорыч? — я даже в постели на «вы». И ему это нравится.

— Мм? — отвечает расслабленно.

— Я вот думаю, — иду осторожно, чтобы не «споткнуться», — Чего мы в отеле? Здесь разные люди. Увидят ещё.

— А где? — выдыхает он тихо.

Я пожимаю плечами:

— Действительно, негде. Не у меня же? И уж точно не у вас.

Он смеётся, отчего весь колышется.

— Пётр Егорыч? — бросаю с обидой, — А может, квартиру купить?

Он замолкает, но колыхания длятся.

Я тороплюсь уточнить:

— Я не прошу! Не себе. В смысле, нам, — и сажусь, вынырнув из-под его медвежьей лапы. Грудь не стараюсь прикрыть, ведь ему она нравится, — У меня просто знакомая давняя, свою квартиру в новостройке на продажу выставлять собирается. Вот я и подумала, вы купите, и будем мы там с вами видеться. Я уют наведу! А потом продадите, если уж…, - я притворно вздыхаю, рождаю малюсенький всхлип, — Если я вам надоем.

— Ой, ты ж моя! — поднимает он руку, опять приглашая прижаться к нему.

Я жмусь к его мягкому, крупному телу. Ну, точно как морж…

Тем временем Пётр Егорыч думает. О чём повествует тот жест, когда он потирает усы большим и указательным пальцем. Но что-то уж долго он их потирает…

И я опасаюсь, что план провалился. А было бы здорово! Выкупить у Борьки нашу квартиру. И снова вернуться туда. Какая мне разница, в самом деле, кто хозяин? Пока мы с Петром Егорычем спим, то хозяйкой буду я. А там уж, посмотрим… Вдруг мне удастся прибрать нашу хатку к рукам?

— Ну что ж, — изрекает он, наконец, — Идея совсем неплохая. Надо обдумать! С одной стороны, я ничего не теряю. С другой, у меня как раз деньги свободные, всё думал, куда их вложить.

Мне так охота ему рассказать о квартире. Нахвалить её всячески, чтобы отпали сомнения. Но я торможу свой позыв! Ведь всё должно выглядеть искренне.

— Там соседи хорошие, тихие. В основном молодые, так что не любопытные в принципе, — говорю приглушённо.

— Угу, — отвечает он глухо, и я продолжаю наглаживать круглый живот. Мой палец, нащупав пупок, словно рытвину, проворно ныряет туда ноготком.

Пётр Егорыч даже не чувствует! Он не боится щекотки. Ведь кожа у него, ну точь-в-точь, как моржовая. Толстая, грубая, с жёстким покровом из светлых волос.

— Давай так, — говорит, — Тебе нравится?

Я, лениво зевнув, отвечаю короткое:

— Что?

Егорыч, прижав меня правой рукой, добавляет:

— Квартира.

— Ааа, — вспоминаю я, точно забыла, о чём речь вела, — Да, конечно! Хороший район, планировка. Я была у неё пару раз, в гостях.

— Ну, и отлично! — сжимает рукой моё плечико так, словно вот-вот сломает, — Тогда ты займись, а я денежку брошу на счёт. Мне же некогда, Лидочка, знаешь?

Я усмехаюсь, изо всех сил подавляя в себе желание, выскользнуть из его рук и запрыгать на этой кровати от счастья.

Мне ли не знать, что он занят? Да я вечно делаю всё, что пристало ему! Выбираю подарки его детям, букеты его Лизавете, рестораны бронирую, куда он ходит с женой и друзьями. Даже в ущерб своим собственным тайным желаниям, собираю его в дальний путь. На Мальдивы, опять же с семьёй, отправляла. В санаторий путёвку брала. По речному круизу его супругу с подругой возила. Это в качестве подарка от мужа. Знала бы сама Лизавета, что это всё — я. Хотя, я уверена, знает… Смирилась. Решила — так проще. А вдруг у неё у самой есть любовник?