Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 152 – Мари Соль

Когда засыпает Алиса, я всё же решаюсь. Звоню. Он берёт трубку сразу же. Голос взволнованный.

«Фуф», — выдыхаю. Никто не тянул за язык!

— Она у меня, уже спит, — говорю, — Заберёте с утра. Только сильно её не ругайте.

Уваров на том конце провода медлит. Я слышу, как дышит, как будто пытается сам успокоить себя.

— Она одна была, или…? — он недоговаривает, но я понимаю, о ком идёт речь.

— Руслан, — говорю я впервые, назвав его так, просто по имени, — Вы ничего не исправите запретами. Вы только настроите Алису против себя. Она итак уже вас боится!

— Боится? — для него это становится новостью.

«Я, если честно, и сама вас боюсь», — хочу я добавить. Но решаю оставить такое «за скобками».

— Да, именно, — отвечаю, прикрыв двери кухни.

Он шумно дышит на том конце провода.

— Сбавьте нажим, — мягко советую я, — Девочка ещё не привыкла к вам, не смирилась с потерей.

Он, кашлянув, произносит:

— Я… я подумаю.

«А это прогресс», — хвалю я себя. Не конкретное «нет», а «подумаю».

— Признаться, я думал, Алиса сбежала, — как-то устало вздыхает Руслан.

— Нет, что вы! — спешу я его успокоить, а сама же тем временем думаю: «А ведь она могла».

— Так что же случилось тогда? — вопрошает.

Я молчу, не зная, могу ли рассказывать то, что поведала девочка.

— Она… загостилась, — решаю сказать.

— У кого? У подруги? — пытает Руслан.

«У друга», — поправляю я мысленно.

— Да, — отвечаю, — Заснула, а после боялась звонить. Как увидела, сколько пропущенных…

Руслан снова дышит надсадно:

— А что у неё с телефоном, она не сказала?

— Он… сел, — выручаю Алису.

Слышу по голосу, как он не верит мне, но примиряется с этой загадочной правдой.

— Руслан, — говорю, — Вы подумайте, может вернуть её в ту самую школу? Она у вас девочка очень способная. Но здесь ей мешает среда.

Он хмыкает:

— Есть один минус.

— Всего лишь один? — удивляюсь, усевшись с ногами на стул, как сидела Алиса. Правда, я не влезаю, и ступни свисают, а бёдра торчат. Хорошо, он не видит меня…

— Да, но довольно весомый, — роняет Уваров.

— Какой же? — спешу уточнить.

Он усмехается:

— В той школе не будет вас, Марина Дмитриевна Дорофеева, детский психолог со стажем.

Я замираю, едва не упав. Да он что, издевается, что ли?

— Ну, вы преувеличиваете моё значение в вашей с Алисой судьбе, — говорю с некой долей иронии.

— И, тем не менее, я бы хотел, чтобы вы продолжали участвовать в ней, — произносит Уваров.

Я даже не знаю, верить ему, или нет? Но решаю ответить взаимностью:

— Вы всегда можете рассчитывать на меня, Руслан Рашидович. К тому же, — бросаю со вздохом, — Я, похоже, всё ещё ваша должница, ведь так?

— Что…, - теряется он на мгновение, — Нет! Я уже починил. Это стоило мне очень дёшево.

Лицо моё резко меняется. Значит, вот как?

— А как же… оттенок редкостный?

— Редкий, — вставляет ремарочку.

— Сизый фазан, — говорю.

— Сизый ворон! — опять поправляет меня.

Я смеюсь:

— Вы меня обманули? Зачем?

Он вздыхает с улыбкой. Если улыбку вообще можно услышать? Но я её слышу! И тянет, смеясь:

— Сам не знаю, зачем я затеял всю эту игру. Сперва ваши нападки в моём кабинете.

— Но я извинилась!

— Затем этот стикер смешной…

— Какой был…

— Ну, так вот…, - произносит, — О чём это я? Вы мне больше ничего не должны, Марина Дмитриевна. Так что… Будете вы продолжать воспитывать мою дочь, или же бросите нас на произвол судьбы. Это теперь исключительно ваша добрая воля.