Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 31 – Мари Соль

Это она у нас бизнес-леди, «хочу, хожу на работу, хочу, не хожу». А мы с Машкой — птицы подневольные! Она — финансист на большом предприятии. Я — терапевт в частной школе для «сложных детей». Раньше работала в социальном центре. Вот там были сложные дети! А тут, детишки из богатых семей. Ну, какие у них могут быть сложности? Казалось бы! А они, тем не менее, есть. И я помогаю им преодолеть свои детские комплексы, избежать травли, которая часто случается в детской среде. Да и в целом, найти свой путь в жизни.

— Ой, девочки, — Маша вздыхает и теребит свой кулон, — Как представлю, что он… Как он мог?

Машуля у нас — вдова. Десять лет назад похоронила мужа. И уже десять лет одинока. Лариска всё время «суёт» ей под нос претендентов на руку и сердце. Но Маша верна! Даже мёртвому мужу. А мне блюсти верность неверному? Ну, уж нет…

— Ничего, мы нашу Маришку замуж выдадим! Это ты не хочешь быть замужней, а она захочет. Да, Мариш? — обнимает меня Ларисок.

У Ларки короткая стрижка. Но ей она очень идёт! Тёмные волосы делают Лару серьёзной и деловой. А объём, которого мне не хватает, добавляет ей женственности. Маша «вся из себя», элегантная, из нас троих самая высокая и самая стройная. Ну, а я — коротышка с избыточным весом. Правда, вес этот вижу лишь я…

— Ты ж красивая баба, Марин! А вокруг мужиков пруд пруди, только ты не давала им шансов. Вон, хоть этого взять… Ну, отец того пацана, которому ты помогла, помнишь? Он ещё тебя в ресторан приглашал? — вспоминает Лариска.

Я усмехаюсь, припомнив тот случай. Да, было-было! Красивый мужчина, одинокий к тому же. Я его парня спасла от тюрьмы. Тот хулиганил, стоял на учёте в детской комнате милиции. Ввязался в плохую компанию. Мне с трудом удалось ему вправить мозги.

— Так это пять лет назад было! — возвращаю Лариску на землю.

— Ну, не десять же! — восклицает она.

Нет, её оптимизм не унять. Я уже предвкушаю «элитных самцов», из разряда друзей её мужа. Правда, элитными в видении Ларки являются все, кто хоть каплю богат.

— Мужикам сейчас подавай помоложе, — произношу я со вздохом. Насколько она его младше? Любовница эта. Не помню. Да и, лучше не знать!

— Не всем, Марин, вот не всем. Просто ты глаза-то пошире открой и увидишь! — отвечает Лариска.

Машка роняет слезинку:

— А я вот согласна с Мариной. Хороший мужик на вес золота.

Припомнила мужа? Конечно! Вот я и думаю, что лучше — вдовой быть, но беззаветно влюблённой. Или же преданной, но при живом мужике?

Правда, вслух о таком говорить не решаюсь. Машка у нас — натура эмоциональная. Итак, вон, как близко к сердцу восприняла мою драму семейную.

Посидев ещё немного, и опьянев окончательно, я изрекаю:

— Всё, девки! Домой!

«Хотя, кто меня ждёт там?», — добавляю уже про себя.

Лариска советует:

— Марин! Ты как развод оформишь, квартиру продай.

— Это зачем ещё? — хмурюсь.

— Ну, или ремонт полноценный устрой. Я тебе гарантирую, жизнь сразу изменится к лучшему. Всё поменяй! — продолжает подруга, — Начиная обоями, и заканчивая мебелью. И непременно спальный гарнитур новый купи, поняла?

— А я вот не стала менять гарнитур, — протяжно вздыхает Маняша, — Не могу, рука не поднимается. Мы же с Коленькой там столько чудных ночей провели.

— Ну и дура! — пригвождает Лариска правдой маткой.