Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 46 – Мари Соль

Алиса, молчавшая до сей поры, вдруг смеётся, дрожит и вцепляется в лямку портфеля:

— Потому что она и её тупорылые сучки сказали мне, что я должна устроить акт самосожжения. Ну, я и устроила. Им!

Я призываю себя продолжать в том же духе. Осторожно. Не дави! Просто поинтересуйся.

— Угу, — отвечаю, — Её тупорылые… Ты о ком?

Алиса опять замыкается. Но я уже знаю, о ком идёт речь. Эта троица вечно везде ходит вместе. Красивые, модно одетые, шумные, дерзкие! Как героини романа. Ирина Гуттаперча. Маша Козловская. Агата Бенчик. Особых успехов в учёбе не демонстрируют. Как это водится, всё им даётся легко. Подозреваю, ещё и потому, что папа Ирины спонсирует школу, а мама Агаты — чиновница. У Козловской, насколько я знаю, отец — футболист, а мать — блоггерша. Вот оно, поколение Next во плоти…

Не дождавшись ответа, я тихо вздыхаю:

— Алис, поддаваясь на их провокации, ты тем самым делаешь хуже себе. Подобные люди, они как вампиры. Они питаются твоими эмоциями. Не облегчай им задачу, будь выше, сильнее. Не дай им себя победить.

Она сглатывает, но опущенный взгляд не даёт распознать, что сейчас у неё на душе.

— Молчание, признак согласия, — бросает упрямо, — А я не согласна!

— Конечно же, ты не согласна, Алиса, — вздыхаю, — Но реакция, как снежный ком, нарастает и нарастает. Тебе ещё три года учиться. Ты же не хочешь, чтобы эти три года прошли в состоянии вечной войны? Или хочешь?

Алиса молчит, только дышит отрывисто. На лице нарисовано всё, что она не сказала.

«Не я начала эту войну, не мне её и заканчивать», — читаю по мимике. Да… Стоит услышать противную сторону. Когда та соизволит явиться.

— Ладно, Алис! Или в класс. После уроков зайдёшь, мы напишем объяснительную, — отпускаю её. Авось без зачинщицы Маши, Гуттаперча и Бенчик не станут её донимать.

Когда Алиса уходит, я вызываю Валерию:

— Лера, мне нужно увидеть отца Савельевой.

Валерия хмурится:

— Это будет непросто. Он вечно занят! Вместо него берёт трубку его секретарь.

— Так скажи, что это касается дочери! И вопрос крайне серьёзный, — учу я Валеру.

— Сказала, — вздыхает она.

— А кто её папа? Напомни, — интересуюсь.

Валерия, порыскав в кармане, вынимает визитку:

— Уваров, владелец торгового комплекса «Грин». Может, слышали?

— Слыхала, — вздыхаю, беру из её рук визитку. Ну, что ж! Не с такими общались, — Спасибо, Валер. Я сама позвоню.

Стоит Валерии выйти, как мой телефон начинает звонить. Я удивлённо смотрю на него. Думала, чудо свершилось, и некто Уваров меня разыскал сам собой. Но нет! Это всего лишь мой муж.

Беру трубку нехотя:

— Да?

— Марин! — произносит Борис моё имя с надеждой, — Вышли мне скрин паспорта Дашки.

— Это зачем ещё? — недоумеваю я.

— Я дарственную на квартиру оформить хочу, — признаётся.

— На какую квартиру? — встаю к подоконнику. Окна моего кабинета выходят на спортивную площадку. На ней вижу девочку. Это Алиса? Я же сказала, идти на урок…

— На ту, в которой живу сейчас. Один! — добавляет Борис, как будто это имеет значение.

Алиса сидит на одном из колёсиков, из которых воссоздана полоса препятствий. Сидит, и, похоже, не собирается идти на уроки…

— Борь, ну что ты придумал? Ты думаешь, Дашка возьмёт? — удивляюсь его неуёмной фантазии.

— Не возьмёт, так насильно всучу. Марин! Ну, я просто хочу извиниться.