Книга Счастливы вместе, страница 61 – Мари Соль

— Для жены? — говорю еле слышно.

— Да, да! — продолжает художник, — Но именно это, увы, черновик. Полотно я испортил. Проткнул.

Я смотрю в направлении пальца, коим он тычет в картину. И вижу… Действительно! Сбоку, на уровне уха, дыра.

— Но… ведь можно заклеить? — бросаю в какой-то прострации.

— Так я и заклеил! — кивает пузатый творец, — Но не отдавать же картину такой! Мне пришлось переделать. Но, скажу не без гордости, что второй экземпляр оказался куда лучше первого.

«Куда уж лучше», — смотрю в глаза той, кто весной станет мамой. А, когда живописец отходит, я делаю фото портрета Тамары. Кажется, это одна из коллег предложила идею подарка? И, очевидно, не мне одной!

Портрет Окуневых вышел на славу. Правда, он больше, чем я представляла. Плюс ещё рама, которую мастер избрал на свой вкус.

— Здесь я оставил автограф, — краснея, он тычет в её нижний край, — А вот моя визиточка. Если захотите изобразить портреты, свои, или детские. Любые рисую! Вас, к слову, с натуры могу. Ваше лицо очень чистое, его даже приукрашивать не придётся.

Уж не знаю, вежливость это, или он, правда, меня оценил? Но я благодарно киваю:

— Благодарю вас! Непременно подумаю на этот счёт.

Выйдя на улицу вместе с картиной, я прижимаю к себе полотно. Хотя дружелюбный художник его обернул в целлофан, всё равно я боюсь, мокрый снег просочится. Температура стремительно падает, ближе к нулю. А у меня внутри жар такой, что подмышки вспотели.

Сую Окуне́й в свой багажник, сажусь, достаю телефон. Увеличив последнее фото, долго-долго смотрю на Тамару. Тамаре в лицо! И решаю — послать, не послать? Послать фотографию Леве. Послать Леву вместе с его предложением встретиться. После такого я видеть его не могу!

Прижимаюсь затылком к сидению. Пытаюсь остыть. А с другой стороны, разве он виноват? Ведь художник сказал — это брак. Он оставил его на витрине. И теперь все глазеют. И думают: кто эта женщина? И почему у неё такой грустный взгляд.

Телефон оживает в руках, так, что я его чуть не роняю. Физиономия Ромика вместо Тамары слегка отрезвляет меня.

— Да! — отвечаю.

— Марго! — отзывается он, — Ты уже близко от дома?

— Я…, - мгновение думаю, — Нет, а чего ты хотел?

— Блин! Да я забыл этот хренов костюм из химчистки забрать! Не заедешь? — пытается Ромик задобрить меня, — Я за это посуду помою. Могу даже ужин накрыть.

Я вздыхаю:

— Ты где сейчас?

— Дома, почти. Там, в аптеке была недостача, пришлось к ним поехать, узнать, что к чему.

«Ну, да! Как же, в аптеке», — смеюсь про себя. Почему я не верю ему? Никогда. Даже если не врёт, даже если он честен, не верю! И охота поехать к Левону. Назло. Несмотря ни на что. Просто взять, отказать и поехать к Левону! И пусть Ромик ждёт свой костюм.

— Хорошо, — я вздыхаю, — Сбрось адрес, заеду.

— Маргоша, — бросает, — Целую и жду.

[1]საყვარელი, [saq'vareli] — в переводе с грузинского значит, любимая.

Юбилей отмечаем не где-нибудь, а в «Метрополе». Красиво жить не запретишь! Впрочем, у четы Окуневых, денег как грязи. Я полагаю, что знаю не всё о доходах их маленькой дружной семейки. Фармацевтика — прибыльный бизнес! Делай мел, выдавай за лекарства. Хотя, стоит заметить, что качество медикаментов, производимых «Ленфарм», отличается в лучшую сторону. Но я полагаю, преступные схемы имеют место присутствовать там.