Книга Измена. По нотам любви, страница 110 – Мари Соль

«Я решу это завтра», — даю себе фору.

В этот момент в дверь звонят.

— О! Наш ужин приехал! — радостно восклицает Юрка. Идёт открывать.

Моцарт уже наелся. Теперь умывается.

— Эй, полосатая морда? — зову я его.

Острый глаз с зеленцой недоверчиво смотрит.

— Хорошо тебе, да? — говорю, — Я бы тоже хотела быть кошкой.

Конечно, все тесты я делать не стала. В конце концов, в этом нет смысла. После пятого я успокоилась. И приняла это как данность. Да, я беременна! И что с этим делать, пока не решила. Но Юркина фраза вчера… Она так задела меня, что я не сдержалась. Я написала Артуру. И предложила ему встретиться.

И вот. Я сижу в нашем кафе. Оно наше, пока ещё наше! Пока есть мы.

Он приходит вовремя. Это я пришла раньше. Как обычно, красив. В длинном тёмном пальто. Шарф намотан вокруг крепкой шеи. Волосы сбились, пока шёл от машины. Он не любит шапок! Даже зимой редко носит. Хотя я всё время дарю…

— Привет, — говорю без улыбки.

Артур снимает пальто и садится:

— Привет! Опоздал?

— Нет, это я пришла раньше.

— Как ты? — берёт со стола мою руку, сжимает.

— Нормально, — киваю. И слёз уже нет.

Артур смотрит долго и пристально. Словно хочет запомнить.

— Чёрт! — опускает глаза, — Столько слов было, когда собирался к тебе. А теперь…

Я тихо шепчу:

— Не осталось?

Он выдыхает, опять поднимает глаза на меня:

— Теперь просто хочется сидеть вот так, и смотреть на тебя. Любоваться. Соскучился очень. А ты?

— Артур, — забираю я руку из его тёплых ладоней, хотя так не хочется, — Артур, давай без сантиментов, ладно? Нам нужно поговорить.

— О разводе, — он хмыкает, — Тебе это правда так нужно?

— Не совсем об этом, — отвергаю я тему. Потом. Не сейчас.

— А о чём? — он смотрит с надеждой.

Я закрываю глаза:

— Артур, я беременна.

Тишина. И, прежде, чем открыть их, я думаю — вдруг он ушёл? Вот сейчас я открою глаза и его не увижу. Сбежал! Испугался? А, может, его здесь и не было? Мне показалось. То был лишь мираж. И это кафе, оно больше не наше…

— Что? — шепчет он, призывая смотреть.

Открыв глаза, вижу его удивление:

— Но это… это невозможно, — мускул на его лице дёргается и трудно сказать сейчас, что он чувствует. Словно я озвучила что-то такое, чего и в самом деле не может быть.

— Почему? — машинально шепчу.

Он закрывает глаза на мгновение, дышит натужно, кусает губу. А открыв, трёт ладонями:

— Ульян. Я должен сказать кое-что. Кое-что очень важное.

Моё сердце замедлило бег. Я молчу. Молча жду, что он скажет.

Артур наклоняется, чуб опадает на лоб. Он сминает салфетку в руках:

— Это было давно, ещё в детстве. Я тогда помогал оттащить пианино в музшколе. Ну и надорвался. Был малой ещё, глупый! У меня была грыжа в паху. Потом обострение. Помнишь, я говорил, что лежал в больнице?

— Да, — отвечаю я, — Помню. С аппендицитом?

Артур машет коротко:

— Это был не аппендицит. Мне вырезали грыжу. Операцию делал хороший хирург. Но даже у таких бывают ошибки! Он задел что-то там, семенные протоки. В общем, стало известно позднее. Когда я уже подрос и схватил ЗПП, — он прячет в ладони лицо.

— Вот об этом ты мне не рассказывал, — замечаю.

— Об этом точно нет, — усмехается Артур, — Но к нашей встрече с тобой я уже пролечился. Только вот… Доктор сказал, что моя детородная функция в полной отключке.